–  Опросил, - с готовностью закивал Галдяй.
– Это… соседей… и слева, и справа, и протчих, и это… еще прохожих, вот…

По тому, как торопливо перечислял подьячий, по его бегающим глазам, Иван тут же понял - врет. Никого он не опрашивал, ну, разве что совсем случайных прохожих.

–  И что видоки показали?

–  Это… Показали, что сгорели все.

–  Ну, ясно, - хмыкнул Иван.
– А поподробнее?

–  Что хозяин сгоревший - парсуны любил рисовать, а слуга его, старый - человек хороший, а вот молодой, Телеша, к мальцу одному приставал прегнусно…

–  Что за малец?

–  Да, как звать, не упомню. Белоголовый такой… Во! Их матушке государь пять рублев пожаловал, на избу.

–  Ага… Больше ничего не проведал?

Галдяй опустил глаза:

–  Ничего.

–  Что ж… Хоть что-то.

Подьячий приподнялся с лавки:

–  Так я это… пойду?

–  Иди. Чего зря сидеть-то?

–  Ну, тогда прощевайте, до завтрева, - низко поклонившись, Галдяй вышел.

Митрий покачал головой:

–  Вот, тоже, деятель. Однако где же Прохор?
– Он подошел к окну и неожиданно рассмеялся: - Эвон! Идет, кажется…

Заскрипев петлями, приоткрылась дверь, и в горницу заглянул… нет, не Прохор, а давешний незадачливый подьячий.

–  Чего тебе?
– зыркнул на него Митька.
– Потерял что?

–  Не… Я вот это… дополнить…

–  Ну, входи, коль что решил, - пригласил Иван.
– Рассказывай.

–  Эвон… - Галдяй суетливо вытащил из поясной сумы завернутый в грязную тряпицу черепок.
– На пожарище отыскал. Таких там во множестве.

–  Ну, отыскал так отыскал. Все?

–  Все, господине. Пойду я.

–  Иди, - кивнув, Иван перебросил черепок Митьке.
– Что скажешь?

Митрий внимательно осмотрел осколок, понюхал, даже на язык попробовал:

–  Кажется, маслом каким-то пахнет. А вообще, кувшин-то был приметный - эвон, лоза виноградная. Явно не у нас в мастерских слеплен. Сходить завтра на рынок, узнать?

–  Сходи, - отмахнулся Иван.
– Зря, конечно, прогуляешься - что нам с этого черепка? Но, помнишь, Ртищев учил вникать в любую, даже самую, казалось бы, никчемную мелочь?

–  Да помню, - Митрий завернул осколок в тряпицу.
– Потому и спрашивал.

Прохор явился почти сразу после ушедшего подьячего, наверное, они даже встретились по пути. Зашел, остановился с ухмылкой у двери. Митька с Иваном разом вскинули головы:

–  Ну, что?

–  Да ничего хорошего, - пожав плечами, отозвался парнище.
– Мертвяков-то уже на погост отвезли, зарыли.

–  Жаль, - искренне огорчился Иван.
– Хорошо, хоть приставы из пожарной чети осмотреть успели.

–  Вот-вот, - Прохор согласно закивал.
– И я говорю - приставы.

Он обернулся к приоткрытой двери и громко позвал:

–  Никифор! Никифор! Ты пришел уже?

–  Да тут, - послышался чей-то глуховатый голос.

–  Так что стоишь? Заходи.

За дверью откашлялись, и в горницу вошел высокий нескладный мужик с горбатым носом и узкой бородкой. Мужик был одет в длинный красный кафтан, подпоясанный желтым шелковым поясом, и юфтевые сапоги с низенькими каблуками.

–  Пожарной чети Земского двора пристав Никифор Онисимов, - поклонясь, отрекомендовался вошедший.

Иван засмеялся:

–  Да знаем, знаем, что Никифор, чего кланяешься?

–  Да так, - пожарный чуть смущенно пожал плечами.
– Привык.

–  Садись, вон, на лавку, рассказывай.

–  О чем?

–  Как это - о чем?
– ухмыльнулся Прохор.
– О том, что и мне - о мертвяках.

Пристав уселся на лавку и, помяв в руках шапку, почему-то вздохнул:

–  Ну, значит, о мертвяках… Как я понимаю - тех, что с Покровской?

–  О них, о них.

–  Значит, так, - Никифор сосредоточенно покрутил усы.
– Всего мертвяков в сгоревших хоромах обнаружено трое, все обгорелые до неузнавания. Двое тел - взрослых, уже сложившихся, и один - отрок. У взрослых во лбах - дырки, аккурат посередине…

–  Ну, это мы слышали. Пули.

Пристав кивнул:

–  Совершенно верно - пистоль. Для пищали отверстия слишком малы… Хотя, если подумать… точно-то трудно определить - сильно уж обгорели.

–  Ладно, хватит о дырках. Лучше о мертвяках.

Никифор почесал за ухом:

–  Да что про них скажешь? Мертвяки - мертвяки и есть, царствие им небесное.

Вслед за пожарным все разом перекрестились на висевшую в углу икону Николая Угодника.

–  И все же?
– настойчиво переспросил Иван.