С утра завлеченный в «отрядную» горницу Галдяй Сукин явно этому не обрадовался. Что-то канючил, темнил - наверное, не особо-то и хотел работать, скорее всего, не о деле порученном думая, а о пропавшей лошади. Да уж, что и говорить - тетеря та еще!

–  Мой тебе совет, - исподволь уламывал Иван.
– Пойди-ко на пожарище да поговори с совсем уж небольшими парнищами, так, лет по восьми-двенадцати. Кто, может, с Телешей Сучковым дружил, если помнишь - это слуга сгоревшего Гермогена.

К удивленью Ивана, этому предложению Галдяй обрадовался, закивал - да, мол, схожу, вот, посейчас и отправлюсь, шапку только надену.

–  Лишь бы дьяк Ондрей Василич ничего больше не поручил!
– Подьячий опасливо покосился на дверь.

–  Так ты ему на глаза-то не показывайся, - посоветовал Иван.
– Беги, пока не пришел. А спросит - чем занимался, скажешь - порученье Овдеева выполнял. Да ведь так оно и есть!

–  Ин ладно, - подьячий хитровато улыбнулся.
– Говоришь, об Телеше узнать? Вызнаю. Благодарствую за совет.

–  Не стоит, - светски улыбнулся Иван.
– Всегда рады помочь своим людям. Одно ведь дело делаем.

Проводив Галдяя до двери, Иван подошел к окну и увидел, как выскочивший из приказных палат подьячий с заячьей прытью понесся к воротам. Ну, понятно - не хотел встречаться с Ондрюшкой. А тот чего-то сегодня запаздывал, то ли дело какое было важное, то ли - а и скорее всего - просто вчера эдак слегка поддал, пользуясь отсутствием непосредственного начальства. Овдеев пьянства среди подчиненных не терпел, хотя и сам, как всякий хороший начальник, чарки-другой не чурался. Скорей бы уж возвратился, иначе Ондрюшка совсем несчастного подьячего съест. И за лошадь украденную, и за общую нерасторопность.

А подьячий Галдяй Сукин, смешно размахивая руками, со всех ног поспешал к воротам. Ай да Иван, ай да дворянин московский - хорошую вещь подсказал! Опросить отроков? Тащиться за-ради этого через полгорода к Покровским воротам? Как бы не так! Это для других Галдяй - дурак, а для себя он умный. Знал, куда сейчас идти - уж никак не на Покровскую. Да и вообще… Эх, вот вспомнить бы, как того белоголового отрока звать, который куда-то там с Телешей Сучковым шастал. Их ведь двое было, ребят, погорельцев. Старший и младший, лет восьми-девяти. Матери их еще государь пять рублев на избу пожаловал - хвастали. Как же их…

А ну их! Галдяй едва не споткнулся - показалось, будто прямо навстречу скачет на кауром коне старший дьяк Ондрей Василич. Нет, вот уж именно, что показалось, слава те, Господи. Есть свободный денек - вот славно-то! И провести его можно не так, как хочет начальство или дальние родичи Сукины, у которых Галдяй жил в приживалах, а как он хочет сам. Сам! Пойти на Никольскую улицу - тут недалече - да присмотреть девок, из тех, что обычно там рядами стояли, держа во ртах с бирюзою кольца, знак, что девка - гулящая. Галдяй не раз уж там прохаживался, облизываясь, да все не везло - то денег не было, то времени. Теперь-то уж не так - подьячий с удовольствием потрогал кошель. Скопил! Хоть и медяхи, а все ж на гулящую хватит. Не на красивую, конечно, так, на какую-нибудь чернавку, что живет у плохого хозяина и вынуждена от нужды продаваться задешево. Вот такую-то он, Галдяй Сукин, сейчас и купит. С оглядкою, чтоб, не дай Бог, свои, приказные, не увидали. Ну, да тут уж Галдяй не обмишурится, это для начальников он - дурак, а для себя - так очень даже умный.

Еще раз оглянувшись, подьячий выскользнул в ворота и, свернув на Никольскую, замедлил шаг, внимательно всматриваясь в ряды торговцев - именно среди них и маскировались гулящие девки. С кольцами!

Словно истинный работорговец, Галдяй придирчиво осмотрел девок. Честно говоря, ему не понравилась ни одна - то старые попадались, морщинистые, а то, наоборот, слишком уж молодые да тощие. Таких, чтоб кровь с молоком и колесом грудь - не было, видать, разобрали уже. Нет, вот та, чернявая, вроде бы ничего.

Пересилив вдруг нахлынувший страх, подьячий подошел ближе:

–  Сколь стоишь, чернавка?

–  Полденьги!

–  Чего?!
– Галдяя будто отбросило.
– Полденьги? Надо же!

Девчонка улыбнулась:

–  А ты сколь хотел?

–  Ну, хотя бы алтын… два… Хорошие деньги!

–  За алтын собачку дери!
– нагло бросила девка, и ее стоящие рядом товарки гнусно захохотали.

Подьячий покраснел, обиделся, хотел ответить что-нибудь этакое - да на язык ничего не пало, так, махнул рукой да отошел восвояси. А гулящие девки еще долго смеялись ему вослед. Сволочуги, понятно. Ишь, до чего обнаглели - полденьги им. Этак скоро и цельную деньги попросят.

–  Что, не свезло, приятель?
– негромко произнесли рядом, в самое ухо.

Галдяй дернулся, обернулся, увидел позади молодого щербатого парня с рыжими непокорными вихрами. Еще он, кажется, был косой - вот уж, поистине, Бог шельму метит.

–  Я Гришаня, - мягко взяв подьячего за локоток, назвался рыжий и, нахально подмигнув, прошептал: - Могу с девочками помочь, а если угодно, и с отроками.

–  Типун тебе на язык - с отроками!
– испуганно отстранился Галдяй.
– Нешто я содомит какой?