Сидевший за дальним столом Митрий с любопытством подался вперед. А вот Прохора ничто, казалось, не трогало, - скрестив на груди руки, он стоял, привалившись широкими плечами к стене, и загадочно улыбался. Впрочем, приятели на него сейчас особо-то и не смотрели - все их взгляды были прикованы к приставу. А тот вдруг посмотрел как раз на Прохора, вопросительно эдак посмотрел - что, мол, еще говорить-то?

–  Об отроке давай, - махнул рукою силач.
– То, что мне начал рассказывать.

–  Ага, об отроке, - Никифор тряхнул головой.
– У отрока - ну, мертвяка обожженного - дырки в голове не было. А вот грудина - рассечена, словно бы кто ножом ударил под сердце - я ребра-то пощупал: пробиты. Вот ироды… Небольшой такой отрок… лет десяти.

–  Что-о?!
– Иван с Митрием удивленно переглянулись.
– Десяти лет, говоришь? А Телеше - на вид лет четырнадцать-пятнадцать. Ты, Никифор, ничего не перепутал часом?

–  Да что мне, в первый раз, что ли?
– обиделся пристав.
– Нешто десятилетнего с пятнадцатилетним спутаю? Там костяки отличаются сильно. Точно - лет десять, может, даже девять.

Митька присвистнул:

–  Ну, дела-а-а…

А Иван пристально посмотрел на Прохора - уж слишком многозначительно тот улыбался:

–  Ну?

–  Я ведь походил по дворам, - словно бы нехотя пояснил тот.
– С ребятишками поболтал - не побрезговал, с дворовыми людьми, с прочими… В общем, вечером, как раз перед пожаром, у бабы одной парнишка пропал. Тут у них дедко живет рядом - она-то и подумала, мол, к дедке убег. Ан, нет, не к дедке. И - до сих пор не вернулся.

Иван качнул головой:

–  Вот, значит, как… А что за баба, что за отрок?

–  Установлено. Баба - Авдотья Свекла, на базаре овощами торгует, а отрок - Офоня, десяти лет от роду… Неоднократно с Телешей Сучковым ране замечен был.

Высказав все, Прохор снова скрестил на груди руки.

–  Телеша Сучков… - тихо повторил Иван.
– Искать этого Телешу надо. Искать! Никифор, ты там больше ничего подозрительного не заметил?

Пристав потеребил бороду:

–  Больно уж быстро сгорели хоромы. И - одинаково как-то… Такое впечатление - с разных углов подожгли. Да я докладывал уже по начальству. Лично Овдееву.

–  Значит, поджог…

–  Скорее всего.

–  Ну что ж, благодарствую, Никифор, - улыбнулся Иван.
– Не хочешь к нам, в сыскную, перейти? Больно уж глаз у тебя вострый.

–  В Сыскную? Да Боже упаси!
– пожав плечами, пристав высказался со всей откровенностью.
– С катами да пытками дело иметь? Нет уж, лучше с пожаром.

–  Да не все у нас и пытки, - попытался возразить Иван, но, увидев выражение лица собеседника, лишь махнул рукой.
– Впрочем, как знаешь.

Попрощавшись, Никифор ушел, и Митрий, задумчиво поглядев в потолок, произнес негромко:

–  Это еще хорошо, что пожарная четь в нашем приказе находится. А была бы в другом - шиш бы мы от Никифора чего дождались.

–  Да уж, тут ты прав, друже, - поджав губы, согласился Иван.

А за окном уже давно стемнело, и высыпавшие на черное небо звезды сияли каким-то колдовским светом. В темном ночном городе повисла муторная ночная тишь, перебиваемая лишь редкими криками вышедших на свой гнусный промысел лиходеев да остервенелым лаяньем цепных псов. Вся Москва погрузилась в сон, только Кремль был ярко освещен факелами, а в новом царском дворце ярко светились высокие окна и громко играла музыка. Танцевали.

–  Царь-то, говорят, не наш, - искоса поглядывая на освещенные окна, шептались сторожевые стрельцы.
– Латынник!

А царь Дмитрий веселился, не обращая никакого внимания на слухи, которые, к слову сказать, активно распространял недавно прощенный Василий Шуйский.

Версия поджога вскоре нашла свое косвенное подтверждение усилиями Митрия, установившего происхождение найденного на пожарище черепка. В таких кувшинах - с выпуклым изображением виноградной лозы - купцы-персияне продавали лампадное масло, в больших количествах дававшее ровное сильное пламя. Очень удобно для поджога.

Значит, Телеша Сучков… Отрок лет четырнадцати. Кого про него и расспрашивать, как не других отроков? Ведь ясно, что молодой вьюнош не может день-деньской сидеть в избе со стариками, наверняка с кем-то из близ живущих сверстников дружил, общался. Надо только установить - с кем, а затем, глядишь, и какая-нибудь ниточка потянется. Ведь где-то же он сейчас скрывается… Если правда не убит - ну, тогда уж все концы в воду. Прохор говорит, Телешу видели с десятилетним отроком… тем самым, сгоревшим. А что общего может быть у четырнадцатилетнего - уже почти совсем взрослого - парня с десятилетним ребенком? Надо выяснить… Постой-постой! А ведь, кажется, Галдяй тоже что-то похожее говорил… Правда так, между делом… Завтра же расспросить! И искать, искать Телешу!