–  Может, сходить, парней покричать?

–  Да, Михря, - согласно кивнул старшенький.
– Так и сделаем. Только вначале глянем - вдруг там никого нет?

–  Ага, глянем, - опасливо протянул младший.
– А вдруг там Телеша? Нет, сперва позовем кого-нибудь.

Перспектива встретиться еще с кем-нибудь, естественно, мало обрадовала Галдяя, как не обрадовала бы в его положении и любого. А потому, быстро взвесив все «за» и «против», он решительно поднялся из кустов, растянув губы в самой широченной улыбке:

–  Здорово, парни! Помните меня? Я вас на Покровской о пожаре расспрашивал.

–  А, - узнав, улыбнулся младшенький, Михря.
– У тебя еще тогда лошадь сперли. Нашел лошадь-то?

–  Нет.

–  А тут ты что делаешь?
– поинтересовался старший.

Галдяй усмехнулся:

–  Купаюсь, не видите, что ли? С утра самого и не вылезаю - хорошая тут водичка, прохладная - благодать!

Оба паренька с сомнением покосились на загаженные отбросами берега ручья, напоминавшие нечто среднее между просто помойкой и выгребной ямой.

–  Видел, тут рыжий один пробегал, - поспешно добавил Галдяй.
– Взъерошенный. И ведь так быстро бежал, тать, словно бы кто за ним гнался!

–  Рыжий?!
– переглянувшись, хором переспросили отроки.
– И куда побежал?

–  Эвон, - подьячий кивнул в противоположную от ручья сторону.
– К Остоженке, видно, побег. Аж пятки сверкали!

–  Ничо! Сейчас наши его быстро словят!
– звонко заверил Михря.
– К Остоженке, говоришь?

–  К ней!

–  Словят…

Поблагодарив за сведения, ребятишки ушли, и Галдяй облегченно перекрестился, но, как выяснилось, рано - к ручью вдруг вернулся Михря.

–  Слышь, паря. Ты ведь с Земского двора, да?

–  Да, - осторожно кивнул подьячий.
– А откуда ты знаешь?

–  А кому еще надо про пожар-то выспрашивать?
– вполне резонно переспросил отрок.
– Приказным с двора Земского, знамо дело. Так ты вот что… - Он вдруг огляделся.
– Братец, Кольша, надо мной смеется… А я ведь вчера у постоялого двора Телешу Сучкова видел! Ну, того, что в хоромах сгорел.

–  Господи!
– Галдяй перекрестился.
– Что же он, воскрес, что ли?

–  Да, похоже, что и вообще не умирал. Меня увидел, позвал… Приходи, дескать, завтра - сиречь уже сегодня - к старым избам… Ну, где развалины. Денег обещал дать.

–  Это за что это - денег?

–  Да так, - Михря отмахнулся, не став развивать тему.
– Короче, звал. Но я не пойду нипочем, ну его к ляду, верно?

Не дожидаясь ответа, отрок побежал догонять брата.

Телешу взяли спокойно. Там же, где и говорил со слов парнишки Галдяй - в старых полуразрушенных избах, в коих не так давно Иван с Митькой и Прохором преследовали ошкуя, выручая попавшего в беду Архипку - братца Василискиной подружки Филофейки, купецкой дочки. Просто окружили избы с десятком приставов и подьячих да запалили факелы. А Иван, подойдя поближе к одной из изб, негромко посоветовал:

–  Выходи, Телеша. Нечто и впрямь в огне сгореть хочешь?

Немного подождал и сказал уже громко:

–  Поджигай избы, парни!

Тут-то Телеша и выпрыгнул. Узнав Ивана с Митькой, осклабился, вытянул руки:

–  Ну что ж, сегодня ваша взяла - ведите.

С утра Галдяй Сукин ходил по приказу гоголем! Нигде, правда, не присаживался, а ведь звали. Отнекивался: не хочу, мол, сидеть, некогда, делов много. Все знали: главный герой сегодня - Галдяй, опытнейшего убивца вычислил! Словил, правда, не сам - но уж ловить татя - дело нехитрое, главное - отыскать, вычислить.

Вернувшийся из своего поместья Овдеев милостиво похлопал подьячего по плечу и улыбнулся:

–  Не ожидал! Право, не ожидал. Молодец! Обязательно доложу обо всем государю.

Галдяй аж расплылся - не знал, как благодарить и судьбу, и щедрое на подарки начальство. Денег получил два рубля - лично Овдеев пожаловал, еще и от государя сколько-нибудь перепадет - не жизнь, сказка! За такое и укушенного зада не жаль.

Овдеев же вызвал к себе Ивана:

–  Ну, друже, направляю Галдяя Сукина в твой отрядец. Хватит ему у Ондрюшки штаны протирать. Сам видишь - умен подьячий весьма и к делу прилежен.

Иван аж поперхнулся и не знал, смеяться от такого подарка аль плакать.

А утром в темнице повесился Телеша Сучков. Онучи на нитки растянул и повесился - долго ли. Овдеев приказал наказать всех сторожей да катов, ну и расследование провести, которое как раз и поручил новой восходящей звезде - Галдяю. Расследование ничего не дало. Впрочем, Овдеев не расстроился и никого не ругал: у него уже не о приказных делах, о другом голова болела - государь жаловал ему боярство и отправлял с посольством в Краков к королю Жигимонту. Важное, ответственное и почетное дело. По случаю отъезда не скрывающий радости Овдеев устроил в Земском дворе прощальную трапезную для всех приказных, начиная с дьяков. Впрочем, Галдяя тоже позвали, а как же!