–  Дело интересное!
– оживился Иван.

–  Интересное… - Дмитрий несколько поутих.
– А с ошкуем-то кто будет возиться?

–  Да поймаем мы его, великий государь, очень даже скоро. Все к этому идет. Тут вся загвоздка в том, что затаился он - ничем и никак себя больше не проявляет.

–  Ах, вон оно что!
– нехорошо ухмыльнулся царь.
– Вам, стало быть, надобно, чтоб еще мертвяк растерзанный объявился! Молодцы, нечего сказать!

–  Да словим мы его и так, государь, вот те крест!
– Иван размашисто перекрестился на сияющие золотом купола Успенского собора.

Царь неожиданно засмеялся:

–  Ладно, ладно, верю. Ведаю - серьезные дела быстро не делаются. И все ж - поторопитесь.

–  Поторопимся, государь!

Иван снова поклонился, хоть и знал - не любит царь, чтоб за разговорами лишний раз спину гнули.

–  Кажется, я вас обещал к себе позвать, поговорить о Франции, об университетах, - вспомнив, мечтательно улыбнулся Дмитрий.

И тут же, при виде подъезжающей свиты, легкая улыбка его сменилась недовольной гримасой, а темно-голубые глаза сверкнули затаенным гневом.

–  Эх, бояре, бояре… - не высказал - простонал царь.
– Опутали вы меня, зацепили… Теперь без вас и дел никаких не решить… - Он перевел взгляд на Ивана и тихо продолжил, будто жаловался: - Вот и тебя с Митрием хотел бы, а не позвать. Бояре скажут: нельзя шушукаться с худородными, не царское это дело.

–  Да уж, - усмехнулся Иван.
– Я и не боярин даже.

–  Ах ты ж!
– Дмитрий вдруг весело засмеялся и с силой хлопнул юношу по плечу. Иван аж присел от неожиданности, - царь был человек не слабый, кряжистый, плечистый.
– Ты что ж, намекаешь, чтоб я тебя боярством пожаловал?

–  Да упаси Боже!
– замахал руками Иван и впрямь ничего такого не думавший.

Однако царь рассудил иначе:

–  А ведь пожалую! Вот ошкуя поймаешь - и пожалую. А парням твоим - дворянство московское! Эй, эй! На землю-то не бросайся. Что у вас у всех за привычка такая дурацкая?

–  Батюшка, батюшка!
– заголосили подъехавшие бояре.
– Не изволишь ли отобедать?

–  О, явились!
– Дмитрий вздохнул и снова улыбнулся Ивану: - Ты вообще чего тут, у дворца, околачиваешься? Боярства ищешь?

–  Да нет, Жака… Ну, Якоба.

–  А, Маржерета… Во-он он у бояр крутится. Постой-ка! Не у тебя ль на свадьбе он не так давно гулеванил с князем Михайлой, мечником моим, вместе?

–  У меня, - скромно потупил очи Иван.

–  Тогда жди… Сейчас пришлю тебе Маржерета.

Царь повернулся и в задумчивости направился во дворец. Следом, сверкая парчою и драгоценностями, потащилась свита.

Ждал Иван недолго - Жак выскочил сразу. Улыбнулся:

–  Бон жур, Жан!

–  Бон жур. Са ва?

–  Са ва бьен! Э тю?

–  Бьен… - Иван улыбнулся.
– Отойдем?

–  Давай.

Отойдя с десяток шагов от дворца, приятели остановились.

–  Слышь, Жак, - негромко сказал Иван.
– Помнишь тех девчонок, где мы… Ну, короче, где мы чуть было не подрались.

–  А!!!
– хитро улыбнулся француз.
– Так ты, кажется, недавно женился. А уже про девчонок спрашиваешь! Что, на новеньких потянуло? И правильно. Жена женой, а девки - девками!
– Маржерет залихватски подкрутил ус.
– Не ту ли черноглазую ты ищешь… мадьярочку, да?

–  Гм… - Иван не знал, что и ответить. И что спросить.

Впрочем, Маржерета и не надо было спрашивать, - о гулящих девках он, казалось, знал все, что и поведал юноше с немалыми и большей частью ненужными подробностями.

–  Ага, - не дослушав, перебил Иван.
– Значит, на Никольской они?

–  Да, там… Не на самой Никольской, а ближе к реке… ну, где рядки. Там и найдешь свою черноглазую. Поклон передавай… Опа!

Француз вдруг, что-то вспомнив, вытащил из-за пазухи мешочек и, подкинув, поймал на ладонь. Мешочек приятственно звякнул.

–  Государь от щедрот своих жалует тебя, Жан, тремя золотыми ефимками, сиречь - йоахимсталерами! На счастье молодому семейству!

–  Вот славно!
– Иван не скрыл радости, - а чего ее скрывать-то? Не каждый день золотые ефимки дарят, тем более - царь.
– Вот что, Жак, по такому случаю - с меня корчма.

–  Ловлю на слове!
– шутливо погрозил пальцем француз.

Приятели распрощались, и Иван не спеша зашагал к приказным палатам, даже не догадываясь, что на сегодня его приключения отнюдь не закончились.