–  Некогда мне гостевать, Олена, - грустно покачал головою Иван.
– По делу я. Супружница моя, Василиса, занемогла что-то.

–  Садись, господине, за стол, - непреклонно произнесла ворожея.
– Буду тебя потчевать - заодно и расскажешь.

Иван снял шапку, сбросил на руки Игнату беличий полушубок, сел:

–  Ин ладно.

Внимательно выслушав гостя, Олена налила чарку водки, принесла пирогов и снова поклонилась:

–  Выпей да закуси, господине. А горю твоему поможем, не сомневайся - сегодня ж пойдем, на супружницу твою занемогшую взглянем.

–  Нет, - Иван вдруг потемнел лицом.
– Сегодня, пожалуй, не выйдет. Знаешь что, Олена? Приходи завтра, прямо с утра. Знаешь, где я живу?

Ворожея улыбнулась:

–  Знаю.

–  Только уговор, - понизив голос, погрозил пальцем гость.
– Жирком человеческим жену мою лечить не надо. Лучше другими снадобьями.

–  Что ты, господине!
– повернувшись, Олена быстро перекрестилась на висевшую в углу икону.
– Вот те крест, я такими делами не занимаюсь…

–  Ты - нет… - прищурился юноша.
– А кто занимается?

–  Про то не ведаю.

–  Ой ли?
– Иван обернулся на хлопотавшего у печи Игнатку и жестко приказал: - Парня выпроводи, разговор есть.

Ворожея, видать, хотела что-то возразить, но, взглянув на гостя, предпочла этого не делать. Подозвала сына:

–  На торжище сходи-ко, Игнате. Соли купи - кончилась.

–  Так завтра же собирались!

–  Сейчас иди.

Не споря, Игнат нахлобучил на голову шапку и, поплотней запахнув армяк, ушел, на прощанье поклонившись Ивану.

–  Так вот, о человечьем жире… - дождавшись, когда на крыльце затихли шаги, негромко продолжил гость.
– А также - о печени, сердце и прочем… Кто из ворожей то пользует? Кто?!

Олена неожиданно заплакала, плотно стиснув губы.

–  Не хочешь называть?
– встав из-за стола, Иван подошел к ней вплотную и взял двумя пальцами за подбородок.
– Боишься последствий?

–  Господине…

–  Боишься… Ладно, не называй. Скажи только, кто приносил жир и все прочее? Только не говори, что не ведаешь. Наверняка ходили средь вас, ворожей, слухи…

–  То только слухи, господин.

–  А ты мне их передай - интересно послушать.

Олена вдохнула и скупо пересказала все то, что слышала от других ворожей и колдуний.

–  В черной однорядке, говоришь? На подоле прожженной.

–  Да, вот тут, - женщина показала.
– Слева…

–  В таких пол-Москвы ходит.

–  Ну, уж что слыхала - сказала.

–  А не говорили колдуньи, как он выглядел? Из знатных людей или, может быть, из простых?

–  Не знаю… Хотя… Слыхала краем уха, что, по повадкам, вроде бы из простых… но ведет себя как боярин. Важно.

–  Важно, говоришь? Ну-ну…

Задав ворожее еще пару вопросов, Иван удовлетворенно кивнул и, простившись, отправился восвояси обратно на Земский двор. Правда, по пути заглянул снова к Флегонтию:

–  Говорят, есть у тебя один паренек, человече… что чужие замки, как свои открывает.

–  Что ты, что ты, милостивец! Окстись! Нешто я таких татей приваживаю?
– Хозяин постоялого двора испуганно замахал руками.

–  Насчет татей - это мы потом с тобой поговорим, Флегонтий, - нехорошо прищурившись, пообещал Иван.
– Вдумчиво так поговорим… и не здесь… коли ты уж мне никак удружить не хочешь. Прощай пока…

–  Постой, постой, милостивец!
– Флегонтий ухватил гостя за рукав и, состроив умилительную гримасу, прошептал: - Тебе парнишка-то насовсем надобен? Для дыбы?

–  Был бы для дыбы - я б к тебе не пришел, сам бы сыскал, не сомневайся. На время он мне нужен, по личному, можно сказать, делу.

Хозяин постоялого двора посветлел ликом:

–  Так бы сразу и сказал, господине! Так бы сразу и сказал… Пожди-ка чуток…

Он повернулся, подзывая из глубины людской залы служку:

–  Кондратий!

–  Что, Флегонтий Иваныч?

–  К Пахе Звездарю сбегай. Скажи… - Флегонтий обернулся к Ивану.
– Чего сказать-то?

–  Чтоб сразу после обедни был на Чертольской… ну, скажем, у кабака… Со всем своим инструментом.

–  Слыхал, Кондратий?

–  В точности все передам, Флегонтий Иваныч!

Вернувшись в приказ, Иван без удивления понаблюдал за царившей там суетой: приказные мыли полы, оттирали стены, бегали туда-сюда с увесистыми кипами бумаг, какие-то раскидывали по отделениям-четям, какие-то - вручали лично дьякам. А некоторые даже сжигали. Ну, все ясно - ждали Овдеева. Как раз сегодня должен был приехать, к вечеру. Вдруг да в приказ решит по пути завернуть, не дожидаясь завтрашнего утра?

Заглянув в сыскную каморку, Иван кивнул своим: