Позади послышался вдруг топот копыт и лошадиное ржание. Юноша оглянулся и поспешно отошел в сторону, пропуская вызолоченную карету с одетым в парчовый полукафтанец кучером на козлах.

–  Тпрууу!

Нагнав Ивана, карета остановилась. Приоткрылась дверца:

–  Пожалуй, Иван Леонтьевич, подвезу.

–  Да мне не далеко.

–  И все же!

Голос прозвучал настойчивее с этакими властными интонациями. Ну, конечно же, властными, какими ж еще, не простолюдины же по Красной площади в золоченых каретах катаются?!

Пихнув за пазуху мешочек с только что полученными ефимками, Иван заинтригованно полез в возок и уселся на обитое сафьяном сиденье… Лошади медленно тронулись.

–  Хе-хе… - ласково улыбнулся парню какой-то сивый, богато одетый старик… ну, не совсем старик, а так, пожилой. Противный такой с виду, и бороденка будто бы даже сальная. Голосок тоже мерзкий - скрипучий такой… Господи! Уж не из мужеложцев ли? Ну, с такими разговор простой, - как учил Прохор, с ходу правой в ухо! Впрочем, старичок, кажется, не приставал… Попробовал бы!

–  Говорят, ты, Иване, с племяшом моим, князем Михайлой дружишься?

А старичок-то знакомый… Ну, еще б не знакомый! Князь Василий! Василий Шуйский - Рюрикович, опальный боярин, не так давно полностью прощенный царем.

–  Ну да, - юноша кивнул.
– Князь Михаил - человек честный и славный.

–  То так, так, - внимательно рассматривая Ивана, закивал старый князь.
– Государь тебя подарком пожаловал?

Иван моргнул, - ну и князь, уже и это знает! Не счел нужным таить, кивнул:

–  Пожаловал.

–  Векселем или златом?

Ну до чего ж любопытный!

–  Ефимками.

–  Это хорошо, - дребезжаще рассмеялся князь.
– Векселя-то государевы казенный приказ к оплате не принимает.

–  Как это не принимает?
– удивился Иван.

–  А так! Злата в казне - кот наплакал. Щедр государь без меры. Не дергайся, не в твой огород камень.

–  Да я и не…

–  Князь Михайла, племянник мой, тебе на свадьбу что подарил?

–  Саблю татарскую, - похвалился юноша.
– Рукоять смарагдами изукрашена.

–  Хэк… саблю, - презрительно бросил Шуйский.
– На вот!

Он взял с сиденья рядом с собой небольшой сверток, развернул - в глаза Ивану метнулось сиянье золота и рубинов.

–  Невесте твоей ожерелье… Верней, теперь уж - супруге.

–  Благодарствую!
– Иван, не чинясь, принял подарок. А чего б не принять? От прощенного-то боярина, тем более родного дядюшки… ну, если и не друга, то приятеля - человека, несомненно, честнейшего.

–  У ворот тебя высажу, - улыбнулся князь. Глаза его, впрочем, смотрели настороженно и цепко.
– Это хорошо, что ты от подарка не отказался… Молодец.

Оказавшись на улице, Иван поклонился князю. Тот кивнул в ответ, и карета небыстро покатила в ворота.

–  Ну и денек!
– покачал головою Иван.
– Этак не одну лесопильню можно будет на тихвинском посаде поставить, а две… или три даже!

Гарпю он отыскал там, где и говорил Маржерет - у рядков, на Никольской. Конечно же, не в ряду девиц с кольцами в губах - те были местные и чужих ни за что не пустили бы, - а невдалеке, ближе к речке. Там же, у реки, паслись кони и стояли кибитки. Не гулящие, а перекати-поле какие-то. Интересно, а зимовать они где собрались?

Девчонка узнала Ивана сразу, вынула изо рта кольцо - знак продажной любви, - улыбнулась:

–  Идем в кибитку?

–  Идем, - легко согласился Иван.
– Только не затем, зачем ты думаешь.

–  Интересно… - Гарпя на ходу оглянулась.
– Зачем же?

–  Вот!
– Поднявшись в кибитку, Иван протянул девушке гребень.
– Узнаешь?

–  Нет… Впрочем…

Взяв гребешок, Гарпя поднесла его к глазам, всмотрелась:

–  Ах да… сама ж тебе его и дала. Там, под Кромами. Помню-помню… Важный московит его у меня оставил, забыл, наверное… Чувствую, ты о нем хочешь спросить, так?

Иван молча кивнул.

–  Боюсь, не помогу тебе, - сокрушенно вздохнула девушка.
– Признаться, плохо его помню… да их там много захаживало. Кажется, сильный такой… Да, однорядку он у меня прижег светильником - как раз по подолу. Дорогая однорядка, черная такая, бархатная…

Сказать по правде, Иван рассчитывал узнать больше, куда больше, но, увы, просчитался, как это частенько бывает с любым, даже самым опытным дознавателем. Впрочем, были еще наметки, и много, оставалось лишь свести все эти вроде бы, на первый взгляд, разрозненные сведения в одну кучу. Да и Митрия расспросить - что он там вызнал среди приставов и катов? Может, все же не сам по себе повесился Телеша Сучков? Может, помог кто?