–  Собирайтесь. Дело есть.

–  А что за дело?

–  По пути расскажу. Ты, Прохор, надеюсь, еще кулаками махать не разучился?

–  Ха!

–  А ты, Митя, из пистоля по-прежнему бьешь?

–  Спрашиваешь! Почти каженный день с князем Михайлой стреляем.

–  Ну, идемте оба…

–  Постойте!
– Из своего угла высунулся из-за кипы бумаг подьячий Галдяй Сукин, поморгал обиженно.
– А я? Я-то как же? Чего меня не берете?

–  Тебя?
– Иван вдруг улыбнулся и махнул рукой.
– Черт с тобой, сам напросился. С порохом-зельем обращаться умеешь?

–  Умею!
– накидывая на плечи армяк, радостно закивал Галдяй, а потом, уже тише, чтобы никто не услышал, добавил: - А не умею, так и научиться недолго. Не такое уж хитрое дело.

Уже стемнело, когда к хоромам подъехали всадники. Один спешился, обернулся, крикнул повелительно:

–  Езжайте. Утром явитесь к докладу.

–  Спокойной ночи, господине… - почтительно попрощались всадники. Двое из них - здоровенные бугаи - остались.

В темноте, быстро удаляясь, застучали копыта. Вдруг пошел снег, повалил мягкими хлопьями; заскрипели ворота…

–  Черт знает что!
– громко выругался спешившийся всадник.
– Евстафий, ты что, один здесь? А где остальные?

–  Охряй занемог, а где Федька с Хилаем - не ведаю, - послышался дребезжащий старческий голос.

Вспыхнул факел. Таившийся за углом Иван вышел из темноты:

–  Здрав будь, Артемий Овдеевич!

Овдеев вздрогнул, обернулся:

–  Иван! Ты как здесь?

–  Да вот, зашел переговорить. В избу пустишь?

–  Заходи, - Овдеев прищурился.
– Чтой-то я тебя в приказе сегодня не видел. А ведь заезжал.

–  Знаю.

–  Ты поднимайся… Я тут распоряжусь. Евстафий, проводи гостя в горницу!

–  Так, господине… замок.

–  Ах да… Держи ключи!

Высокое крыльцо, сени, низкая притолока… Замок. Большой, увесистый… Слуга в черной бархатной однорядке с прожженным подолом зазвенел связкой ключей, отпер. Войдя в горницу, зажег свечи и в ожидании хозяина почтительно встал у двери.

Ну вот, кажется, и все… Кончится скоро все… скоро… вот уже сейчас.

Усмехнувшись, Иван подошел к печи… Странная была печь - топилась не из горницы, а из соседней людской. Горячая! Юноша приложил руки к изразцам с рисунком в виде красных тюльпанов. Потом подошел к стене… вот здесь вроде бы выцвело… и гвоздик.

–  Увидел чего?
– насмешливо поинтересовался с порога Овдеев.

Иван неспешно обернулся:

–  А картинку-то с мельницами куда дели, Артемий Овдеевич? Ту, что купец Никодим Рыло подарил.

–  Не подарил, а в обмен дал, - усаживаясь в кресло, усмехнулся Овдеев.
– Вижу - ты даром времени не терял.
– Он зло прищурился.

–  Да уж, - светски улыбнулся гость.
– Сказать по правде, пришлось нелегко… слишком уж умело вы заметали следы… господин Ошкуй!

–  Тихо, не дергайся!
– Овдеев мигнул, и двое бугаев - приставы, те самые, в дежурство которых повесился Телеша Сучков, - бросившись от дверей к Ивану, заломили юноше руки.

–  Вот так-то лучше, - нехорошо усмехнувшись, кивнул хозяин.
– Посадите его на лавку… Теперь обыщите.

Опытные руки приказных ловко зашарили под кафтаном и за голенищами сапог, вытащив на свет Божий два длинных ножа и кистень.

–  Больше ничего нет, - улыбнулся Иван.
– Вот, ей-богу!

–  Оставьте нас, - хмуро бросил Овдеев и пристально посмотрел на гостя.
– Чего пришел?

–  Поговорить.

–  Хм… Признаться, я тоже хотел сегодня тебя навестить, больно уж ты прыткий молодой человек! Слишком прыткий… Я ведь приехал еще вчера… Не заходил ни домой, ни в приказ… Ну?
– Овдеев сверкнул глазами.
– Говори, коль пришел! Только не думай, что тебе хоть что-то поможет.

–  Давайте так, господин Ошкуй, - улыбнулся Иван.
– Я начну рассказывать, а что мне будет непонятно, спрошу. Хорошо?

Овдеев кивнул:

–  Только прошу побыстрее.

–  Итак, - начал Иван.
– Как я вышел на ваш след…

–  Да, интересно…

–  Как ни странно - через гребень. Тот самый, что вы подобрали, убив несчастного Федотку… Парнишка-то чем вам помешал? Неужто посчитали за соперника?

Овдеев цинично кивнул:

–  Щенок вполне мог занять то место, на которое нацелился я.

–  Поэтому вы убили еще и сына боярина Ивана Крымчатого, племянника воеводы Федора Хвалынца, Ртищева, наконец!

–  Ртищев был обречен, - хмуро согласился Ошкуй.
– И не только тем, что занимал мое место. Он, сволочь, слишком много узнал. Даже напросился ко мне в гости - сидел вот в этом самом кресле… болтал, так, ни о чем… Но я догадался, почувствовал - подозревает!

–  И слуга Телеша Сучков подсыпал ему яд, - продолжил Иван.

Овдеев ухмыльнулся:

–  Догадливый. Телеша, видишь ли, содомит. Я то узнал, присматриваясь к Ртищеву… на том и сыграл. А он, дурачок Телеша, захотел много денег… дурачок…