– Паша! – возопил Худолей. – Разве в тебе угасло святое чувство справедливости? А возмездие? Жажда возмездия тоже тебя покинула?! О, горе мне, горе! Что делают с людьми годы!

– Не понял? – недоуменно проговорил Пафнутьев. – При чем тут годы?

– Тебе уже не хочется раскрутить международный бардак? Ты уже не хочешь поганого гомика Пияшева подвесить за одно место на солнышке? Если, конечно, у него это место имеется в наличии…

– Сколько вы взяли?

– Восемьдесят тысяч.

– Долларов?

– Разумеется.

– Неплохие деньги, – раздумчиво проговорил Пафнутьев. – Хорошую квартиру можно купить. Даже в Москве.

– О чем ты говоришь, Паша? – упавшим голосом сказал Худолей. – Какую квартиру?.. Я свою продал.

– Как продал?

– За деньги. Аванс уже взял. Деньгами сорю, рестораны посещаю.

– А зачем продал?

– Знаешь, Паша… Могу сказать, конечно, только ты не обижайся. Я хотел уговорить тебя, может быть, Андрея тоже… все-таки махнуть в Италию. Сколотить небольшую такую, компактную банду и это… Навести небольшой шорох в этой провинции.

– Ну ты даешь!

– Да, Паша, да. Я продал квартиру за двадцать тысяч, и нам бы этих денег хватило, чтобы навести порядок в Северной Италии. От Генуи и Милана до Римини и Монако. Мы сможем, Паша, сможем.

Пафнутьев долго молчал, глядя на Худолея неотрывно, но чувствовалось, что вряд ли он его сейчас видит – мысли его были далеко, может быть, в той же Италии.

– Ты думаешь, что мы с Андреем вот так легко взяли бы твои квартирные деньги? Думаешь, мы бы с ним не наскребли по тысяче?

– А зачем мне об этом думать, Паша? – спросил Худолей голосом простым, будничным и спокойным. – Зачем мне вас грузить? Вас или кого бы то ни было… Я бы просто сказал: «Ребята, давайте паспорта, я оформляю билеты, и через неделю летим».

– Ты не прав, Худолей.

– Я прав, Паша. Конечно, вы бы смогли наскрести по тысяче долларов. Но все это обросло бы таким количеством бытовых подробностей, потребовало бы такого количества времени… Что сам по себе испарился бы смысл затеи.

– Где жить собирался?

– А я не собирался жить.

– Даже так? – ужаснулся Пафнутьев. – Ну ты даешь, Худолей. Неужели так бывает?

– Мы летим в Италию?

– Ты говоришь, что взял за квартиру только аванс?

– Да, пять тысяч.

– Можешь вернуть?

– Вернуть-то я могу, но, понимаешь, Паша… Потеряю лицо. – Худолей слабо улыбнулся.

– Забудь о своем лице. Если хочешь, возьму эту тяжелую работу на себя. Верну аванс покупателю. Но меня смущают эти деньги. Даже не могу сказать почему… Видимо, есть какой-то закон, который нужно переступить.

– В чем дело, Паша? Я выделяю тебе необходимую сумму из своих. Твоя совесть чиста. А со своей я уж сам как-нибудь разберусь. Заметано?

– Понимаешь, деньги-то блудом заработаны.

– Вот мы их на борьбу с блудом и потратим. И потом, Паша… Тебе начальник может выписать командировку в Италию на две недели? Может дать командировку с оплатой всех расходов, включая посещение ресторанов, распитие спиртных напитков и общение с прекрасным полом?

– Нет, – Пафнутьев улыбнулся, зная уже, что ответит Худолей.

– А я тебе такую командировку даю. И отчета не потребую. Более того, буду склонять все к новым и новым тратам. Тебя Пахомова звала в полет?

– Звала.

– Ты обещал?

– Я сказал, что чуть попозже.

– Час пробил.

– Нет, Валя, еще не пробил. Нужно допросить Пияшева, выяснить, откуда у него фотографии, откуда паспорта… Он тебя узнает?

– Нет.

– Ты уверен?

– Мы приняли меры.

– Банда, – коротко сказал Пафнутьев. – Самая настоящая банда. А отпечатки?

– Я же сказал – предусмотрели.

– Значит, в случае чего я могу туда посылать группу с обыском? На вас с Андреем не выйдем?

– Я тоже могу участвовать, в качестве эксперта.

– Это мысль!

– Он меня может узнать только как своего клиента. Я у него девочку снял.

– Хорошую?

– Обалденную. Только она запугана немного.

– Значит, договоримся так… Италию я не отвергаю. Но вначале – Пияшев. Кроме того, мне нужно выяснить отношения с Величковским.

– Как он там?