Служанка внесла поднос с фруктами и другими яствами. Она склонилась и поставила его перед Приской, приветливо улыбнувшись ей. Приска покачала головой.

Юлий, видя ее смущение, понял, чем оно вызвано, и попытался ее приободрить.

— Не стесняйся, мать Приска, будь здесь как дома. Сколько раз ты нас приободряла? Не откажешь же ты нам после этого в удовольствии послужить тебе.

Мать Приска искоса посмотрела на него, после чего взяла персик. «Ну, как, доволен?» Она бережно держала персик на коленях, в складках своей поношенной одежды, как будто перед ней было нечто драгоценное.

Феба что-то пробормотала, и Юлий склонился к ней. Ее здоровая рука лежала на медной тарелке, находящейся у нее на коленях. Она постучала по тарелке, и Приска стала наблюдать, как Юлий внимательно следил за Фебой.

— Гера, — сказал он и взглянул на мать Приску. — Как там маленькая Гера?

Мать Приска удивленно уставилась на Фебу, потом вопросительно посмотрела на Юлия. Кивнув в знак понимания, он сказал:

— Госпожа Феба не может ни говорить, ни двигаться, но понимает все, что происходит вокруг нее.

От его слов Приска испытала глубокое чувство жалости и печали. Скрыв свои чувства, она посмотрела на Фебу и попыталась заговорить с ней с такой же простотой и теплотой, как всегда общалась с ней.

— Эта маленькая девочка в полном порядке. По-прежнему играет с куклами на дороге. Спросила тут меня, почему ты в последний раз не пришла. Ну я сказала ей, что тебе нездоровится.

Она провела пальцами по нежной поверхности персика, вспомнив слезы у ребенка на щеках.

— У Олимпии и ее сына все хорошо, — продолжила она. — Олимпия нашла себе работу в какой-то харчевне. Вернасия снова решила выйти замуж. Этот мужчина работает на складах твоего сына и живет рядом с ней. Я не думаю, что она забыла о своем молодом муже, но она не может сама прокормить детей, а теперь ей станет полегче. Кай постарше ее, хозяйственный. Он позаботится о ней и ее детях, ну а там, глядишь, и свои дети у них появятся.

Феба жадно ловила каждое слово гостьи о том, как живут те вдовы, которых она навещала. Наконец Приска кончила говорить и смолкла, не зная, как продолжить беседу. Наступило тягостное молчание. Феба видела, как печаль проникла глубоко в сердце пожилой женщины, и захотела ее утешить. Она снова застучала по медной тарелке, используя тот своеобразный язык, который они тщательно разработали вместе с Юлием. Она знала, что Юлий ее поймет и донесет то, что она хочет сказать.

— «Господь не оставил меня», — передал Юлий Приске слова Фебы.

Слезы заблестели на глазах Приски. Она отложила персик в сторону и тяжело встала. Склонившись над Фебой, она взяла ее руки в свои.

— Может быть и так, моя дорогая, но мне тяжело видеть, когда подобное происходит с такой молодой женщиной, как ты. Уж лучше бы это случилось с такой старухой, как я, достаточно пожившей на своем веку. — Она поцеловала руку Фебы и на мгновение сжала ее, потом осторожно отпустила. После этого она повернулась, чтобы идти.

Феба что-то простучала.

Юлий поднял руку, и Приска остановилась, с интересом глядя на него.

— Да, моя госпожа, — сказал Юлий Фебе. Он взял большой платок и расстелил его на диване, на котором сидела Приска. На платок он положил персик, затем добавил к нему все фрукты, которые лежали на подносе. Связав платок в узел, он протянул его старой гостье.

— Что же это она, на убой меня откормить хочет? — шутливо и в то же время смущенно произнесла Приска.

— Ешь на здоровье и нам на радость, — сказал ей Юлий. Феба снова что-то простучала. Он кивнул. — Да, моя госпожа, — сказал он, смеясь, и посмотрел на Приску. — Она напомнила мне о том, чтобы я дал тебе еще шерсти.

— Чтобы я работала до самой смерти, — пробормотала Приска и посмотрела на Фебу. — Хватит уж мне и того, что ты дала мне персики.

Глаза Фебы засверкали ей в ответ.

Приска со слезами на глазах похлопала Фебу по плечу и направилась к двери.

— Другим-то можно к ней приходить? — спросила она, когда Юлий провожал ее по коридору до лестницы.

— За один раз много людей не нужно. Она быстро устает.

Приска оглядела великолепный внутренний двор с фонтаном.

Дом был большим и богатым, но тишина в нем была просто гнетущей.

— Что же, у нее нет ни детей, ни внуков, чтобы скрасить ее одиночество?

— Ее сын, Марк, так и не женился. Сейчас он где-то в Палестине. И вряд ли скоро вернется. Ее дочь, Юлия, была несколько раз замужем, но детей у нее нет. Она здесь, в Ефесе.

— А она знает, что с ее матерью?

— Знает, но у нее своя жизнь.

Приска прекрасно все поняла по молчанию Юлия.

— Она не навещает родную мать.

— Состояние матери угнетает ее. Ее не было здесь уже несколько недель, — Юлий не смог скрыть прозвучавшей в голосе неприязни.