– Томми, ты мне очень нравишься, – голос ее был тверд. – Больше, чем другие.

Если бы я вообще собиралась этим заниматься, то выбрала бы тебя. И другие

выбрали бы тебя, потому что ты такой особенный, и ты летаешь, и они бы хотели, чтобы ты обратил на них внимание. Я тоже думаю, что ты особенный. Всегда

думала. Но… некоторые девушки позволяют мальчикам такое, а потом не могут

остановиться и скоро делают это со всеми, даже с теми, кто им на самом деле не

нравится.

Ее голос дрогнул.

– Даже если бы это не было смертным грехом, а это грех, я все равно не хотела

бы такой становиться.

Томми сверху вниз посмотрел на ее маленький красный рот с размазанной

помадой. Взял ее за руку. Ее ладонь была такая же, как у него, заскорузлая от

трения о перекладину. Как у него, как у Марио, как у Стеллы.

– Я бы тоже не хотел, чтобы ты такой становилась. Правда.

– Хочешь поцеловать меня на ночь? – прошептала Энн.

Он наклонился. Ее губы были мягкие и прохладные. Скопившееся напряжение

снова отозвалось болью по всему телу – грудь, голова, гениталии, ягодицы.

– Спасибо, Том. Кино было чудесное.

Он тихонько засмеялся.

– А про что оно, кстати, было?

В трейлере Сантелли стояла тишина, только похрапывал Папаша Тони. Марио

расстелил для него постель, а сам спал на спине, прикрыв лицо локтем. Томми

разделся, растерянный почти до физической боли. Он считал, что знает, кто он

есть. Что смог смириться с этим проклятием и благословением одновременно. И

вот у него встал на Маленькую Энн. И возбуждение было тем сильнее, что Томми

знал о невозможности его удовлетворить. Он понимал, что Маленькая Энн не

такая. Почти наяву он вспомнил влажную шелковистость под пальцами, и внизу

живота снова заныло. Он что, станет одним из этих ненормальных, кто не может

коснуться ни мужчины, ни женщины без того, чтобы не возбудиться?

Марио медленно повернулся.

– Это ты, Том? Повеселился?

Томми порывисто упал на колени возле кровати и поцеловал его, чувствуя токи

смятения и желания, бегущие вдоль позвоночника. Марио с зевком потрепал

мальчика по плечу.

– Ничего, парень. Ложись спать.

Томми забрался в свою постель. Боль перестала быть физической: теперь он

просто чувствовал себя несчастным. Марио по обыкновению протянул руку, и

спустя мгновение Томми пожал ее.

– Boon’ notte, – пробормотал Марио и немедленно уснул.

– «Черт, – уже не впервые подумал Томми. – Как низко ты можешь пасть, Том-

младший?»

В шее и во лбу поселилась тяжесть. Завтра наверняка будет болеть голова.

Некоторое время Томми уныло смотрел в темноту, пока, наконец, не забылся

тяжелым гнетущим сном.

ГЛАВА 18

Был уже ранний август, когда как-то утром Томми увидел знакомый длинный

оранжево-серый трейлер, занявший место рядом с трейлером Марго. Он был на

аппарате с Баком – проверял расположение тросов ватерпасом и рулеткой – но

при виде трейлера что-то екнуло внутри. Пришлось зажмуриться и переждать.

Анжело позвал снизу, и Томми спустился.

– Твои родители приехали, – сообщил мужчина. – Видел уже? Беги, я закончу.

Поздоровайся с отцом и матерью.

Томми сунул Анжело рулетку и помчался со всех ног. Электрик протягивал к

трейлерам кабели, вид стоянки становился все больше обжитой. Женщины

развешивали белье, дети катались на самокатах и кормили собак. Ворвавшись в

оранжевый трейлер, Томми увидел посредине отца, забыл, что ему пятнадцать, и

бросился к отцу, как маленький мальчик.

Отец взял его за плечи и немного отстранился. Том Зейн казался немного

старше, в песочных волосах прибавилось седины, веко правого глаза блестело, а

на месте брови тянулся толстый рубец. От боли и горечи у Томми сдавило горло.

– Ты уже здоров, папа?

– Конечно, – подрагивающим голосом выговорил отец. – А ты как, сынок?

Сантелли хорошо с тобой обходились? Я уже боялся никогда тебя не увидеть.

Едва не давясь словами, Томми сказал:

– Глаз у тебя просто кошмар. Ты им видишь?