заметил за ее замечанием чувство женской гордости.

– Мама, что ты такое говоришь? Я работал с костюмами еще до того, как выучился

читать.

– Это другое, – отмахнулась Бесс Зейн. – Просто не люблю смотреть, как

мужчина шьет. Как-то это не по-мужски.

– Чушь собачья! – взорвался Томми.

Бесс села. Щеки ее расцвели красными пятнами.

– Как ты смеешь говорить со мной такими словами? Ты этому выучился у

Сантелли?

Томми сглотнул. Легко было представить, что бы сказал Папаша, если бы кто-то

вздумал так разговаривать с Люсией .

Повесив голову, он пробормотал:

– Прости, мама…

В груди нарастало желание излить всю свою ярость и обиду, и Томми закусил

губу, смутно понимая, что злится совсем не на мать.

– Как бы я хотел жить один, – сказал он и бросился прочь из трейлера.

Chapter 9

ГЛАВА 19

По мнению Томми, было бы лучше, если бы Марио избегал его намеренно. Тогда

он хотя бы знал. Но они проводили в компании друг друга столько же времени, сколько обычно – и это парадоксальным образом делало ситуацию хуже. Томми

беспокоили смутные тревоги, смущающие фантазии, стыд. Он понимал, что

напряжение вот-вот выльется во взрыв, и плыл по течению, не зная, как все

исправить.

Как-то сентябрьским утром Марго позвала девушек на репетицию, и Томми пошел

вместе с мужчинами, которые держали для них канаты. Потом он вместе с

Маленькой Энн вернулся в ее трейлер выпить кофе.

– Сахар?

– Нет, спасибо. Отвык. А от молока бы не отказался, если есть.

– Только сгущенное.

– Эээ, я буду черный.

– А мне нравится, – Маленькая Энн наклонила над своей чашкой металлическую

банку. – На вкус как сливки.

– По-моему, у него вообще нет вкуса, – сказал Томми. – Что вы там с Кристой

хихикали?

– Никому не расскажешь?

– Девчачьи дела... Кому я расскажу? И зачем?

Маленькая Энн настороженно оглянулась, убеждаясь, что поблизости никого

нет. На ней были клетчатые розовые шорты и блузка. Волосы девушка убрала под

платок, только одна-две завивающиеся прядки выбивались, заколотые

невидимками. И зачем девушки вытворяют такое со своими волосами? В

последнее время – если дело было не на представлении – Томми только и видел, что пару локонов.

– Мама бы вышла из себя, если бы узнала, что я слушаю такие разговоры…

Некоторые говорят, что Марио голубой… ты же понимаешь, как это?

В груди собрался знакомый тугой узел.

– Конечно. И что?

– Ну, Сью-Линн Фаррис заявила, что ей лучше знать. Криста спросила, откуда она

знает, и… В общем, Сью-Линн ей рассказала. Вот прямо так и рассказала, –

Маленькая Энн, порозовев, смущенно хихикнула. – Честно, я думала, сквозь

землю провалюсь. Никогда не слышала, чтобы девушки говорили такие слова.

Парни, да, но не в присутствии женщин. Я всегда считала, что приличная девушка

скорее умрет, чем скажет что-то подобное на людях.

Тошнотворный клубок в груди Томми сменился ледяным холодом, но

самообладание его не подвело.

– Сказал бы я твоим языкастым подружкам пару слов. Марио такой же голубой, как и я.

– Многие такое про него говорят.

– Когда людям не о чем болтать, они начинают сочинять чушь, – процедил Томми.

– Как ты считаешь, Марио и Сью-Линн поженятся? Она бы замечательно

вписалась в семью. У нее волосы темные… Все бы посчитали, что она одна из

них, правда? И они так красиво смотрятся вместе.

– Меня уже тошнит от девчачьих сплетен! – взорвался Томми. – Вы больше ни о

чем не думаете! Только, кто в кого влюблен, и кто на ком женится… Тошнит!

Он вскочил и выбежал на улицу.

– Ты же сам спросил! – обиженно возразила Маленькая Энн ему в спину, но

Томми не обернулся.

Он одевался на дневное представление, и в голове крутилась лишь одна мысль.

Оставлять все чувства внизу. Что бы ни случилось. Это работа. Не давать чувствам

сказываться на полетах.