Анжело учить Терезу летать. Только в следующий раз спрашивай до, а не после.

На другое утро, когда не было тренировок, Марио, одетый в джинсы и черную

водолазку, которую носил в балетную школу, и Сью-Линн, наряженная в юбку

клеш, остановились у трейлера Зейнов.

– Помнишь, ты говорил, что хочешь взять Маленькую Энн покататься на коньках?

Сью-Линн говорит, в городе есть большой каток, и она замечательно катается. Я

и сам не плох. Бери-ка ты Маленькую Энн, и поедем вместе.

Еще до теплой выжидающей улыбки на его лице Томми почувствовал, толком не

осознав, зачем Марио организовал двойное свидание. Ему самому вдруг стало

тепло и радостно. В машине обе девушки сели на заднее сиденье. Потом Томми, стоя с Марио на краю катка, смотрел, как они, наклонившись, застегивают коньки

– белокурые кудряшки рядом с темными косами. Теперь, когда он знал Сью-Линн

лучше, она уже не так походила на Лисс. Разве что сзади – темными волосами и

изящным изгибом талии. Маленькая Энн рассказала, что Сью-Линн была

замужем и развелась. Рядом с ней Маленькая Энн со своими кудряшками и

детским курносым личиком выглядела не оформившейся. Сью-Линн называла ее

деткой и дорогушей. Разница между Сью-Линн и Маленькой Энн, казалось, увеличивала разницу между ним самим и Марио – словно они были просто двумя

отдельными парами, мало в чем схожими, шумно возящимися на полу. Маленькая

Энн хорошо каталась; они легко кружились и пересекались, поворачивали, быстро скользя, нагибались и устремлялись вперед, как пара ласточек. Томми

смотрел, как Марио, держа скрещенные руки Сью-Линн, льнет к ней, как они, ловко лавируя между людьми, выписывают в центре катка затейливые фигуры.

– Выскочка, – заметила Маленькая Энн. – Она и в номере точно такая. Всегда в

центре внимания.

Томми подумал, что Марио и не думает ее останавливать. Глянув на него снова, Маленькая Энн сказала:

– Марио хорошо катается, правда? Он танцор?

– Ага. Зимой преподает в балетной школе.

– Так я и думала. Это видно по тому, как он держит руки. Я тоже иногда хожу в

балетную школу зимой. Хороший способ сохранить форму.

Они вчетвером встретились в углу, и Марио протянул руки к Маленькой Энн.

– Меняемся?

Маленькая Энн, вспыхнув румянцем, приняла предложение. По сравнению с

грацией Марио она выглядела почти неуклюжей и очень маленькой. Томми, чувствующий себя в равной степени неловким и слишком юным, остался наедине с

вежливой, сразу заскучавшей Сью-Линн. Вместе они чинно кружили по катку в

полном молчании.

Домой Томми вернулся злой до предела, замерзший и внутри и снаружи, в то

время как Марио ушел со Сью-Линн. Мать сидела на кухонном стуле и чинила его

трико. Томми ощутил, как злость внутри начинает бурлить, грозя вырваться на

свободу.

– Мама, господи, я сам могу присмотреть за своим костюмом!

Он едва не сдернул трико у нее с колен, но ее удивленное обиженное лицо его

остановило.

– Том младший… – она моргнула, и Томми понял, что серьезно ее расстроил.

– Прости, мамочка. Я просто привык сам делать свою работу. А у тебя своих дел

достаточно, чтобы еще за таким теленком, как я, ходить.

– Томми, а для чего еще существуют матери?

– Да, но я уже вырос. И за прошлую зиму вполне научился за собой следить.

– Что случилось? Плохо покатались? У Марио такая красивая девочка. Из них

получится прекрасная пара. Я слышала, она тоже воздушный гимнаст, из

Чаллонеров. Мы работали с ними как-то летом, за год до того, как ты родился, и

мы перешли к Ламбету. Сью-Линн была совсем малышкой.

Она подняла трико, ожидая его одобрения.

– Так и должно быть. А потом вы с Маленькой Энн поженитесь, и за твоей

одеждой будет смотреть она.

– Боже мой! – вспыхнул Томми. – Я сводил девочку на каток, а ты нас уже

поженила! Прекрати!

Бесс улыбнулась.

– Ну, тебе точно нужен кто-то, кто будет заниматься починкой. У тебя самого

ничего не выходит. Всякий может сказать, что ты сам штопаешь себе одежду.

Томми, который за годы работы у Ма Лейти научился зашивать и штопать очень

аккуратно, даже не сразу нашелся, что сказать. По молодости своей он не