артист крутит с ней шашни.

– Но как ты мог… – Томми замолчал.

– Слушай, парень, – лицо Марио потемнело. – Не знаю, с какого времени ты

возомнил, что я должен перед тобой отчитываться.

Томми взял стул и принялся его складывать.

– Значит ты не блещешь умом.

– А по-моему, если здесь кто-то и не блещет умом, так это ты. Черт подери, ты

достаточно взрослый. Пошевели мозгами. Нам меньше всего нужно – и я об этом

уже упоминал – чтобы твои предки слушали эти сплетни… ну, то, о чем

Маленькая Энн тебе говорила. Обо мне. Мы оба знаем, что она говорила. А

Сьюзан безобидная. Милая девочка, глупенькая такая…

– Прямо как я, – горько продолжил Томми.

– Боже, Везунчик… – Марио замолчал, явно собирая терпение в кулак. – Но она

слишком много болтает. Чего доброго, твои родители подхватят обрывки слухов и

начнут задумываться. В худшем случае твой отец отправит меня за решетку…

если, конечно, сперва не скормит львам… а тебя сошлют в какой-нибудь

исправительный дом. В лучшем – самом лучшем – меня уволят, и ты уж точно

больше никогда не будешь летать с Сантелли. Тебе это надо? Давай же, не веди

себя, как неразумный младенец! Теперь у девчонок есть обо что почесать языки, а те слухи, может, завянут раз и навсегда.

– Ага, – пробормотал Томми. – Ты прямо-таки образец благородства и

самопожертвования. Я заметил.

– Слушай! – лицо Марио исказилось от внезапной ярости. – Твои же собственные

слова! Если я захочу позвать девушку на свидание, то буду хоть целоваться с

ней, хоть трахаться, и не собираюсь падать на колени и выпрашивать у тебя

разрешение!

– Можешь трахнуть хоть весь цирк, включая верблюдов! И посмотришь, будет ли

мне дело!

– Следи за языком, – тихо и угрожающе проговорил Марио. – А то зубов не

досчитаешься.

– За ширинкой своей следи, – Томми был вне себя от злости и унижения. – А со

своим языком я и сам как-нибудь разберусь.

Марио занес руку, Томми схватил стул. После короткой отчаянной борьбы парню

удалось выхватить стул и поставить его на пол позади себя.

– Ладно, Том, – мягко сказал он. – Возможно, я заслужил такое обращение. Ты

был в своем праве. Но если ты привыкнешь так выражаться, то однажды ляпнешь

что-нибудь при Анжело или своем отце. И вот тогда не беги ко мне жаловаться.

Он сглотнул.

– Ты был какой-то странный перед представлением, и я решил зайти

посмотреть… но ладно, как хочешь. Только не жди, что я снова приползу на

брюхе с извинениями. В следующий раз ползать будешь ты.

– Ползать?! Поцелуй меня в зад!

Марио криво ухмыльнулся.

– Пока не извинишься – нет.

– Грязный… – Томми кинулся на него.

Марио, ступив в сторону, сгреб его за плечи. Томми поставил ему подножку, и оба

рухнули на пол. По-настоящему обозленный, Марио схватил его за волосы и ткнул

лицом в пол.

– Хочешь полный рот грязи – ты его получишь!

Томми рывком высвободился.

– Это ты сейчас будешь грязь жрать, сукин сын!

Обмениваясь ударами, они покатились к дверям.

И тут дверь распахнулась, и в проеме – в свете вечернего солнца – возник силуэт

Анжело.

– Господи Иисусе, – выдохнул он. – Что вы делаете? Ваши вопли от конюшен

слышно!

Марио быстро отпустил Томми и сказал:

– Просто учу его манерам. Он мне нагрубил.

Одновременно с ним Томми заявил:

– Я ему надерзил, и он хотел, чтобы я извинился, вот и все.

Услышав собственный голос, Томми поразился инстинкту, толкнувшему обоих

встать на защиту друг друга.

– Поднимайтесь, – пихнув Марио ногой, Анжело вздернул Томми за воротник. –

Не стыдно избивать ребенка, Мэтт?

Томми вывернулся.

– Он меня не избивал. Я огрызнулся, а он велел мне не совать нос в его дела.

– Кошмар! – сердито фыркнул Анжело. – Да что с вами творится! То вы как

сиамские близнецы, водой не разольешь, а в следующую минуту грызетесь как

кошка с собакой. Хуже парочки гомиков из твоей дурацкой балетной школы!

Он сказал это между прочим, ничего конкретно не имея в виду, и Томми задышал