– Слушай, Поль, мы с ним с детства собачимся.

«Я все улажу», – говорил его взгляд.

– Да, конечно, – пробормотал Томми и ушел из трейлера.

Не успел он отойти, как изнутри донесся смех Реддика, и Томми затрясся от

ярости. Он был готов шагать прямиком к машине, прочь со стоянки, прочь из

жизни Марио. Ему было тошно при мысли о руке Марио, обнимающей Джека

Чандлера за плечи. А еще – от готовности и покорности, с которой Марио –

Марио Сантелли из Летающих Сантелли – бормотал оправдания перед Полем

Реддиком.

Томми хотел уйти, но старая привычка повлекла его проверять оборудование

перед шоу.

Оставлять все чувства внизу.

В антракте Томми проскользнул в трейлер, где Марио натягивал трико.

– Сядь, – сказал он, – я тебе лицо подправлю.

– Да уж, это точно не повредит.

Томми открыл ящик комода, где Марио держал грим, наклеил телесный пластырь

на разбитую губу и замазал окрашенным кремом темнеющий под глазом синяк. По

привычке, не осознавая, что делает, взял расческу и пригладил густые волосы

движением, которое заучил за долгие годы и до сих пор не забыл. Марио накрыл

его ладонь своей.

– Ты выбрал не ту профессию, малыш. Мог бы славно зарабатывать гримером в

Голливуде.

– Буду иметь в виду. Сожми кулаки.

Томми взял моток ленты.

– Хорошенько замотай. Особенно сломанное.

Но стоило Томми начать бинтовать ему запястья, как Марио зажмурился.

– Господи, мы снова возвращаемся на круги своя. Чуть что, бросаемся друг на

друга…

– Замолчи! – рыкнул Томми. – Ты что, свихнулся? Не прямо же перед

представлением!

Марио издал глубокий смешок.

– Ragazzo, ты слишком хорош, чтобы быть настоящим. Ладно, парень, будь по-

твоему.

Но хотя тон его оставался беззаботным, в голосе прозвучало нечто, от чего

Томми мысленно взялся за голову.

Боже, в каком он состоянии, раз затеял такой разговор за пять минут до шоу!

Что сделали с Марио прошедшие годы?

После вечернего представления Томми застал Марио в трейлере за готовкой. Он

ополоснулся, достал вилки и ножи и сел за стол. Ели они тоже в молчании.

Только когда Томми отодвинул тарелку, Марио поставил локти на стол и

вздохнул.

– Слушай, похоже, мы беремся за старое.

Томми уставился в тарелку с остатками яйца и бекона.

– Я тоже об этом думал. Если все станет слишком серьезно, я всегда могу собрать

вещи и уехать. Просто если мы снова начнем друг друга колотить… Одно дело, когда мы были детьми. А теперь мы оба здоровенные мужики. Еще несколько

драк – и для кого-то из нас все может закончиться плачевно. Что думаешь?

Хочешь, я просто… исчезну?

Марио уткнулся лицом в ладони и сказал бесцветным голосом, в котором

сквозила лишь усталость.

– Я не имею права просить тебя остаться. Но… но я молю тебя. Если ты снова

уйдешь, я просто не знаю, что буду делать.

Томми посмотрел на него с ужасом. Потом встал, обогнул стол и положил ладони

на сгорбленные плечи.

– Ты не так меня понял. Я не грожусь от тебя уйти. Я спрашиваю, будет ли тебе

легче, если я уйду. А если хочешь, чтобы я остался, то тебе не придется

преследовать меня с винтовкой.

Марио вскинул голову. От губы отошел пластырь, и ранка снова кровоточила.

– Зачем ты делал эти грязные намеки насчет мальчика?

«Это правда или нет?!» – хотелось завопить Томми, но он сдержался.

– Что ж. Я ревновал.

Марио обнял его и очень тихо произнес:

– У тебя нет причин меня ревновать, Везунчик. Ни к кому. Если хочешь, чтобы я

его прогнал, я его прогоню.

Томми уставился в пол.

– Нет. Нам только репутации снобов не хватает, – а потом из остатков злости

выпалил: – Мне больно видеть, как ты пресмыкаешься перед этим Реддиком.

В трейлере воцарилось долгое молчание.

– Томми, – сказал, наконец, Марио, – Поль подобрал меня, когда я очутился на

самом низу. Я бродяжничал. Как я уже говорил, я год шатался по Мексике, работал на ярмарке в Тихуане. Потом прибился к самому затрапезному шоу в

Штатах. Был чернорабочим, продавал билеты, Думаешь, сейчас я развалина? Ты