податься в телеиндустрию. Там сейчас большие деньги, не то что в живых

выступлениях. А ловиторов вокруг пруд пруди.

– Не таких, какие мне нужны, – покачал головой Марио.

– Неважно. Новый выпуск я собираюсь полностью построить вокруг тебя. Ты

всегда рвался на вершину, старший братец, и к тому времени, как я с тобой

закончу, все будут о тебе знать!

Невозможно было не проникнуться его энтузиазмом. Джонни поднял бокал.

– Ну что, Мэтт? Мы все еще Летающие Сантелли, разве не так? Мы еще не ушли с

манежа!

Томми колебался. Все это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Просто очередной из грандиозных планов Джонни. И все-таки идея пробуждала

воспоминания, тревожила старые мечты и амбиции, которые ему самому казались

забытыми. А теперь они имели шанс воплотиться в Марио.

– Это приносит какие-то деньги? – осторожно осведомился он.

– Какие-то деньги? – рассмеялся Джонни, взмахнув рукой. – Пара звонков

спонсорам, и меня буквально завалят контрактами. Подожди немного – и

увидишь, какие это приносит деньги.

Поднеся бокал к губам, он отпил немного и дождался, пока остальные

последуют его примеру.

– За Летающих Сантелли… ancor!

Медленно подняв собственный бокал, Томми пригубил знакомый вкус вина

(которое никогда не любил) и подумал: «Забавно. Джонни так яро выступал

против семейных традиций, а теперь он вылитый Папаша. Лет через сорок он

даже выглядеть будет так же». Оглядывая семью, поддержавшую тост, Томми

задался вопросом, заметил ли это кто-то, кроме него.

Джонни болтал не умолкая до самой полуночи, из него так и сыпались идеи.

– Помнишь, Мэтт, как в детстве мы мечтали о большом номере? Покрасить стропы

в серебряный, а все, за что не надо держаться, посыпать блестками, чтобы

сверкало. И разноцветная подсветка. И даже перекладину трапеции…

придумать что-нибудь такое, чтобы блестело, но не скользило. А вместо трико и

леотардов взять какие-нибудь причудливые футуристические костюмы… что-то

цвета металлик… изобразить реактивный двигатель, космический полет.

– И ракетные ранцы, как у Бака Роджерса?[2] – с мягкой иронией спросил Томми.

– А что? Осталось каких-то пятьдесят лет до нового века!

– А я думал, что единственный в семье интересуюсь научной фантастикой, –

заметил Марио.

– Мэтт, воздушная трапеция – это и есть научная фантастика! – Джонни сидел, поджав под себя ногу – грациозный, бесшабашный, улыбающийся. – На пределе

человеческих возможностей! Все законы движения, динамики… Это стремление

человечества к недостижимому.

– Как старая фотография Люсии, – пробормотала Стелла. – Полеты во сне.

– Точно! – взволнованно сказал Джонни. – Да! Назовем его «Полеты во сне»!

Мимолетная, как сновидение, фантазия, замедленная съемка, парение…

Марио, задумавшись, смежил веки.

– Полеты во сне. Анжело что-то такое говорил. Что это самая древняя мечта

человечества. На психологическом уровне.

– Я ничего не смыслю в психологии, – сказал Джонни, – но шоу выйдет что надо.

Людей проберет до печенок. Наверняка в глубине души каждый хочет летать, и

мы им это дадим.

Он посмотрел на Стеллу сияющими глазами.

– Так и знал, что ты скажешь верные слова в верный момент! Умница!

– На самом деле это идея Люсии, – рассмеялась Стелла.

Но Томми заметил, что за яркой хрупкой внешней оболочкой она осталась все той

же прежней Стеллой – тихой и основательной. Просто научилась маскировать

свое молчание под живостью и преувеличенным интересом к происходящему.

– Я рада, что смогла хоть чем-то помочь, – сказала Люсия почти завистливо. – Со

всеми этими разговорами о научной фантастике и костюмах будущего я чувствую

себя отсталой!

– Ты очень сильно помогаешь, – ухмыльнулся Джонни.

– Шшш, – напомнила Стелла. – Полночь.

Часы пробили двенадцать. Джонни обнял Стеллу и поцеловал – долго и нежно.

Джо со смехом приобнял Люсию, а спустя секунду Анжело, хихикнув, привлек к

себе Тессу и чмокнул ее в щеку. Марио галантно обвил рукой плечи Барбары. А