Стеллы, хмыкнул:

– Мы так низко пали, Джонни?

Томми, слушающий все это, понимал, что оскорбление несправедливо. Анжело

как-то заставлял Лисс носить лонжу – в тот год, когда они готовились к смотру у

Фортунати. И Джонни об этом тоже знал.

– Я разрешаю Стелле попробовать два с половиной и не хочу, чтобы она неудачно

упала.

– Почему? Это же лучший способ научиться.

Джонни пожал плечами.

– Твои спартанские методы несколько устарели. Так она будет учиться без

особых проблем, пока не уловит ритм. Все поймет без риска какой-нибудь глупой

травмы.

– С этой штуковиной она никогда ничего не поймет. Лонжа все сделает за нее.

– Чушь собачья, – отрезал Джонни так, будто на этот аргумент не стоило даже

дыхание тратить. – Томми, ты не делаешь два с половиной? Бьюсь об заклад, с

лонжей ты бы научился в два раза быстрее.

Томми задумчиво посмотрел на лонжу.

– Я хотел попробовать в тот год, когда мы были с Вудс-Вэйлендом, но Папаша не

позволил.

– Если ты будешь его делать, – запальчиво сказал Марио, – то учиться будешь

правильно и без всяких долбаных прибамбасов. Научишься, как падать и не

свернуть себе шею. А ты, Джонни, если тебе есть хоть какое-то дело до Стеллы, имей в виду: учиться надо правильно!

Глаза Джонни полыхнули.

– Да пошел ты, Мэтт! Я буду учить свою жену, а ты учи своего… – он запнулся, и

какие-то полсекунды в его молчании были лишними, – своего партнера. И избавь

меня от своих блестящих замечаний, синьор Марио!

– Мой способ был вполне хорош для Барни Парриша! Может, для тебя и Стеллы

он недостаточно хорош, но я собираюсь и впредь его придерживаться!

Клэй был самым ярым сторонником Джонни. Марио еще не разрешал ему летать, позволяя – как в свое время Томми – только раскачиваться и падать. Однако с

попустительства Джонни Клэй начал учиться кое-каким простейшим трюкам и

вскоре смог, сняв лонжу, полететь в руки Джонни, не проделав при этом и

четверти падений, доставшихся на долю Томми в том же возрасте.

– Ну и что? – заявил Марио, когда Джонни указал ему на это обстоятельство. –

Конечно, он делает все правильно, но это чувство времени, когда замечаешь

доли секунды, в нем не выработалось. Он даже толком не знает, как падать.

Разумеется, если все будет нормально, он упадет правильно, но это еще не

инстинкт. Я переживал падения, которые могли бы стать смертельными, только

потому, что натренировался падать после любой мыслимой ошибки. Умение

падать – настоящее умение – не дало Джо и Люсии убиться. Клэй этого не умеет, а с тобой так и не научится.

Джонни начал было отвечать, но прикусил язык.

– Ладно, Мэтт. Ты учишь по-своему, я – по-своему. Просто подождем, пока Клэю

исполнится столько же, сколько сейчас Томми, и посмотрим, кто из них лучше.

Марио нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но Джонни оборвал его:

– Остынь, Мэтт, я не собираюсь об этом с тобой спорить.

Несколькими днями позже рано утром Томми вызвали в студию. Задание

оказалось простым – нырнуть в окно из «сахарного стекла», которое хоть и могло

поранить при неосторожном обращении, но не разлеталось на мелкие осколки –

и вскоре после полудня он был свободен. Получив чек в офисе, Томми позвонил

Марио, чтобы тот подъехал и забрал его.

Пока он ждал, из ворот вышел худощавый привлекательный мужчина лет

тридцати с небольшим. Лицо его показалось Томми смутно знакомым.

Направившись было к стоянке, мужчина притормозил, обернулся и посмотрел на

Томми с легкой улыбкой.

– Кажется, спички кончились. У вас не будет огонька?

Томми порылся в карманах.

– Я мало курю, но где-то есть. Подождите минутку.

Он искал спички, а мужчина изучал его с пристальным интересом, который Томми

– после лет, проведенных в армии – интерпретировал очень быстро. И хотя

обычно принимал подобные знаки внимания вполне доброжелательно, сейчас

почему-то рассердился.

Черт! Старо как мир, а я повелся!

Впрочем, вежливо отшивать он тоже научился – следовало просто притвориться, будто принял просьбу за честную монету, дать парню спички и ретироваться, ни