В дверях палаты Маша столкнулась с Инной и Владой. Девушки посторонились, пропустили Машу и поспешили зайти следом.

– Что вам от меня нужно?! – в лоб спросила Маша.

– Нам ничего, - равнодушно произнесла Инна. – Только совет хотела дать, чтобы ты губу не раскатывала на того парня. Ищи себе, что проще. Он не для такой, как ты.

– Ну и забирай его себе вместе со всеми потрохами, больно я в нём нуждаюсь. А ему можешь передать, что он мне неинтересен. И это не я, а он пусть не раскатывает губу, - отчеканила Маша.

Она демонстративно прошла к своей кровати, зарылась с головой в одеяло и попыталась успокоиться. Через полчаса в дверь тихо постучали.

– Маша, я за тобой, - заявил Сергей, смущённо присаживаясь на край постели.

– Да пошёл ты далеко и надолго! – прошипела Маша.

– Если ты по поводу подвала, так у меня и мысли не было худой.

– Отстань. Ты мне неприятен. Непонятно что ли, объясняю! – с неприязнью крикнула Маша.

Парень резко вскочил на ноги и, не оглядываясь, вышел из палаты.

– Маша, он же ничего тебе плохого не сделал, - жалобно простонала Катя.

– Да, Кать, ты пожалуй права, - подала голос Инна, - знаменитая писательница нос воротит от парней, которых и не заслуживает даже. Грубо ты с ним, Маша, обошлась. Очень грубо. Но сильно и по-женски. Вот именно это я одобряю. Так им и надо.

– Мне всё равно, - равнодушно заявила Маша. Она почувствовала смертельную усталость, отвернулась к стене и заснула.

На другой день Машу пришли навестить мама с Валькой. Они принесли несколько яблок и пачку печенья. Маша заметила, какими глазами Валька пожирала яблоки и, не задумываясь, протянула их ей.

– Почему? – округлила глаза сестрёнка.

– Просто не хочу, а ты у нас любительница яблок, - соврала Маша.

– А можно я уже сейчас съем одно? – просияла лицом сестрёнка.

– Да хоть все, - улыбнулась Маша.

Мать недовольно пожевала губами, но промолчала. Надкусывая розовый бок яблока, Валька не удержалась от новости, которая заставила Машу густо покраснеть.

– А мама тебе работу нашла. Как выпишешься из больницы, пойдёшь работать техничкой в парикмахерскую.

– Ты что не довольна? – спросила мать, пристально всматриваясь в растерянное лицо дочери.

Маше было неловко перед девочками в палате. Теперь её точно здесь заклюют. Она будет техничкой.

– Я же вижу, что ты недовольна. Не вижу радости на твоём лице. Как бросать учёбу, так это мы делаем с радостью, а как мать нашла работу, она нос воротит. Учиться надо было, а не курить дорогие сигареты.

– Мама! – крикнула Маша и что было силы, зажмурила глаза. В этот момент ей не хотелось никого не видеть и не слышать.

– Ладно. Выздоравливай. Пошли мы, - сухо заявила мать, и направилась с Валькой к дверям.

– Поговори с врачом, пусть выписывает меня как можно быстрее! – крикнула вдогонку Маша.
– Хоть завтра, или нет, лучше сегодня, прямо сейчас. Иначе я уйду из больницы в том, в чём одета. Я уже выздоровела. Я хочу домой.

– Вот как. Выздоровела, говоришь, – мать ошарашено посмотрела на дочь, затем, согласно кивнула и вышла из палаты.

– А кто заливал, что ты учишься в Свердловске? - язвительно спросила Инна.

– Отстаньте все от меня, - простонала Маша, зарываясь с головой под одеяло.

– Что правда глаза режет, - не отступала Инна. – Врушка ты. И врушкой пожизненно останешься. И прямая тебе дорога быть не писателем, а техничкой.

Маша вскочила с кровати и пулей вылетела из палаты. Мама с сестрой стояла около лечащего Машиного врача и о чём-то с ним разговаривала.

– Мама, забери меня отсюда! Пожалуйста, забери! – в голос запричитала Маша. – Я буду делать всё, как ты скажешь. Только забери меня отсюда.

– Галина Ивановна, прошу вас пройти ко мне в кабинет, - попросил доктор.

Машу выписали домой, дав матери, огромный список из того, что нужно было закупить в аптеке до полного исцеления.

Дорогой мать не ругалась. Она смотрела вдаль, не обращая внимания на шедших подле неё дочерей.

– Что доктор сказал? – спросила Маша.

Галина замедлила шаг и с жалкой улыбкой посмотрела на Машу.

– Мамочка, не молчи! – не на шутку перепугалась Маша.

– Я привычна к обвинениям в свой адрес, - тускло заявила мать.

– Мамочка…

– А что касается тебя, мила дочь, велели показать психологу.