– Совести в тебе нет совсем. Чего расшумелся-то. Пусть Рита со своим семейством поспит, им ещё до Свердловска пилить и пилить.

– Во сколько похороны? Мы не проспали? – встревожилась Маша.

– Похороны на одиннадцать, а сейчас только десять, - ответил Сергей.

Он по-солдатски за пару минут оделся и умчался разогревать машину. Маша поспешила встать следом, оделась и прошла в зал.

– О, мила сношенька проснулась! – радостно загудел Степан.

– И вам доброго утра, - улыбнулась Маша и направилась в коридор.

– Куда это ты спешишь? – поинтересовалась Екатерина.

– Серёжа ушёл машину разогревать, поедем на кладбище.

– Нечего стынуть на улице, как разогреется мотор, Серёга тебя позовёт, - распорядился Степан.

– Ты куда это отец с утра пораньше ноги навострил? – удивилась Екатерина, оглядывая мужа, одетого при полном параде.

– Всё-то тебе знать надо, мила жёнушка. На свиданье я иду, непонятно что ли куда, – загоготал Степан.

Екатерина с непониманием уставилась на мужа, уж не правду ли он говорит, затем охнула, схватилась за голову.

– А я и забыла о собрании в твоём цеху. Когда вернёшься-то?

– Как закончится, так и вернусь, - объявил Степан в дверях.

Екатерина проводила мужа взглядом и обернулась к Маше.

– Машенька, а у нас новости появилась по твоему делу.

– Какие? – не поняла Маша.

– Насильник-то твой повесился этой ночью.

– Но он же был привязан к кровати верёвками, - удивилась Маша.

– Говорю, что от следователя слышала.

– Туда ему и дорога, - холодно заявила Маша.

– Истинно говоришь, - согласилась Екатерина. – А так как он покончил с собой, есть и другая хорошая новость. Дело будет закрыто, ввиду чистосердечного признания преступника, и его смерти. Доктор вместе со следователем дословно все его слова записали в протоколе.

– И про женщину Ангела тоже? – удивилась Маша.

– Не уверена, что этот бред был записан доктором.

– Бабушка, а мы уже пришли!
– объявила вбежавшая с улицы Надейка.

– Тише, Рита спит. Приехали и приехали, - проворчала Екатерина.

– Не велики бары, не рассыплются, - усмехнулась Тоня.

– Бабушка, мама с папой повезут меня к бабе Глаше на свиданку. Мне её нужно вернуть домой. Плохо мне без неё, - поделилась новостью Надя.

– Чего ж вы девчонке голову совсем заморочили, - заохала Екатерина.

– Вот сегодня и узнает всё, - ответила Тоня.

– А как стресс после вашего сообщения получит. Вы не подумали об этом?

– Какой стресс, бабушка? – поинтересовалась Надя.

– Мы за Машей, - Тоня поспешила перебить дочку. – Сергей машину уже разогрел. Ждёт нас.

– А я уже готова, - заявила Маша, торопливо натягивая на себя пальто с сапогами.

До кладбища доехали быстро. У кладбищенских ворот было безлюдно. Чуть поодаль стоял небольшой автобус и машина из похоронного бюро.

– А где все люди? – удивилась Надя.

– Мы не опоздали? – забеспокоилась Маша.

– В самый раз. Вон, слышишь, голоса? – Сергей указал в сторону кладбища.

За черневшими могильными крестами, сквозь завывание ветра, едва слышно проступали людские причитания. Маша внутренне сжалась, это место полностью оправдывало своё название. Город мёртвых. Здесь даже запах был свой особенный.

Маше как никогда захотелось покурить, но попросить сигарету у Сергея при Косте с Тоней, она не решилась. Маша не курила с момента, как ушла из дома. Её радовало, что не было тяги. Глядишь, и курить брошу, радовалась она.

– Машенька, а где же бабушка моя? – чуть тихо шепнула Надя.

– Там, - ответила Маша, указывая девочке вдаль поверх крестов.

– Но здесь же нет домов, где люди живут? – недоумевала Надя.

Не получив ответа, девочка притихла. Озираясь по сторонам, она, молча, брела за взрослыми. Проходя мимо фотографий, вбитых в рамки на могильных крестах, Надя недоумённо глазела на них, но задавать какие-либо вопросы уже не решалась.

Они прошли уже приличную часть кладбища, когда увидели в одном из проходов небольшую горстку людей, стоявших полукругом около огромной кучи чёрно-бурой земли.

– Похоже, нам сюда, - пояснил Сергей.

Маша увидела маму с Валькой заботливо окружённых со всех сторон Паниными и Павловыми. Из родственников не было никого. Да их и в принципе не должно было быть у них. Насколько Маша себя помнит, с ними общалась лишь одна баба Соня, мамина тётка, по отцовой линии. А отчим, тот вообще был воспитанником детского дома, ну а что касается маминых родителей, их давно не было в живых. Отец погиб в сорок первом году, а матери, которую Галина, с момента, как та её подкинула в младенчестве к дверям тётки Сони, ни разу не видела. Жива ли она, один Бог ведал.