– Причина не в теле, а в тебе.

– Во мне?

– А в ком же ещё?

– А ну… да… - Маша кисло улыбнулась, - дело в моей лени, слабохарактерности и не самоуважении к самой себе.

– И какой из этого следует вывод?

– Нужно срочно побороть лень и привести тело в должный вид, - ответила Маша и вздохнула.

– Но вот что мне делать с заниженной самооценкой и всем прочим, я не знаю. Видимо это у меня в крови и с этим нужно смириться.

– Для начала приступим за приведение в должный вид твоего тела. – Предложила Хранительница.
– Ты готова приступить к новой жизни с этой минуты здесь и сейчас, не откладывая больше на последующие понедельники?

– А ты мне поможешь в этом? – неуверенно спросила Маша.

– Помогу. А сейчас иди спать, хоть завтра и первый день твоего отпуска, но встать ты должна рано. К тому же твой муж проснулся, и первым делом, что он сделает, это заглянет сюда.

– Ты можешь мне ответить на один вопрос? – попросила Маша.

– Касательно твоей фригидности? – Хранительница усмехнулась.

Маша густо покраснела.

– Для начала я задам тебе вопрос. Загляни в глубины себя самой и постарайся сама честно ответить о своей фригидности.

– Мало ли что в моих фантазиях возникает, но на деле-то я фригидная, - вспыхнула Маша.

– Для того чтобы перестать быть фригидной, нужно любить себя, своё тело, любить партнёра с которым имеешь близкие отношения.

– Ты хочешь сказать, что я не фригидная?

– Ты и сама без меня это знаешь.

– Маш, ты где? – послышался за дверьми голос Сергея.

– Ну, что я говорила? – усмехнулась Хранительница и, растворившись в воздухе, оставила Машу наедине со своими неразрешёнными вопросами.

– Серёж, я здесь! – крикнула Маша и поспешила выйти из ванной.

Сергей сидел на кухне и с кислым выражением на лице допивал, оставленный на столе холодный Машин чай.

– Голова болит, у нас ничего покрепче нет? – пожаловался он.

– Могу предложить лишь огуречный рассол.

– Давай, - вяло произнёс Сергей.

Маша достала из холодильника трёхлитровую банку солёных огурцов, налила в кружку рассола и протянула мужу. Он залпом выпил, посмотрел на Машу недвусмысленным жадным взглядом, и сделал попытку притянуть к себе. Она ловко вывернулась из его рук.

– Серёж, прекрати, Антон может выйти.

– Да он уже десятые сны, небось видит.

– А вдруг проснётся, - не отступала Маша.

– Чего ты носишься с ним, как с дитём малым. За мной бы лучше так ходила.

– Так он и есть ещё ребёнок, - вспылила Маша.
– Ему всего лишь десять лет. Но, не смотря на это, он и в магазин за продуктами ходит, и посуду помоет и приберёт, а порой и еду приготовит на всех нас. И в школе хвалят его. Закончил этот год на одни пятёрки.

– Для большего счёта осталось ему лишь деньги научиться зарабатывать, тогда надобность во мне полностью отпадёт, - ухмыльнулся Сергей.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Маша.

– А что разве я не прав?

– Ты до каких пор будешь говорить, что он не твой сын! – продолжала наступать Маша. – Бога бы побоялся говорить такие слова. Он как две капельки воды на тебя похож, только один ребёнок, а другой взрослый.

– Я знаю, что Антошка мой сын, - вяло, отмахнулся Сергей.

– Тогда почему такие слова говоришь?

– Под пьяную лавочку наслушаешься мою мамашу, не то заговоришь.

– Я так и знала, что это она тебя науськивает против родного сына. Но зачем ей это нужно?

– А шут её знает. Она изначала не желала нашего брака, но против отца и меня не посмела пойти, вот и срывается на тебе и внуке.

– Она и правда не верит, что Антон её внук? – ахнула Маша.

– Да всё она знает! Знает, что Тоха её внук, просто такая вот она по натуре своей, сволочная изнутри, как и снаружи.

– Не смей так о своей матери говорить! Какая никакая, но она твоя мать.

– Вот именно, что какая никакая. Ты бы слышала, какие она вещи про тебя непристойные говорит, не вставала бы сейчас в её защиту.

– И слышать не хочу! А защищаю, потому что она твоя мать, это раз; а во-вторых, пожилой человек; ну, а в-третьих, она хоть и по-своему кривобоко, но всю жизнь для вас же старалась.

– Ты как хочешь… - Сергей налил ещё одну кружку огуречного рассола, и залпом осушив её, продолжил, - а я больше ни ногой к ней.

– То есть как это? – насторожилась Маша.

– А вот так вот, как хочешь, так и понимай. Мне моя семья дороже.

– Да разве ж можно так поступать со своей родной матерью?