Я никак не мог примириться с мыслью, что Маршалл попадется в ту же ловушку, что и я. После уплаты всех налогов у него будет не так уж много денег. И если он выбросит на ветер пятьсот тысяч долларов в надежде на это мифическое слияние, у него почти ничего не останется.

– Фрэнк, я…

– Иди, сынок, мне нужно поработать. – Он взял в руки одну из бумаг и, не глядя на нее, произнес мне вслед: – Вы мне действительно симпатичны, Кейт. И машина, которую вы купили, – просто мечта. Занимайтесь ею, и все будет в порядке. С деньгами я разберусь сам.

– Как скажете, Фрэнк.

Он откинулся назад; лицо его покраснело, глаза налились злобой.

– А может быть, оставим «Фрэнка» в покое? Вам не кажется, что «мистер Маршалл» звучит солиднее? – Он налил себе виски и выпил его залпом. – Не обижайтесь, но… Как говорится, положение обязывает.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза.

– Я все понял, мистер Маршалл.

Он смущенно хмыкнул:

– Ладно, сынок, держись за меня, и все будет хорошо. Я стану настоящим миллионером.

«Проклятый пьяница, – подумал я, – мне приходится возиться с тобой только для того, чтобы спать с твоей женой».

– Конечно, мистер Маршалл.

Кивком головы отпустив меня, он принялся за чтение своих бумаг.

Я вышел из дома и направился в сад.

Особняк Маршалла был окружен огромным парком, местами напоминавшим тропические джунгли. В нем нашлось место и для фруктового сада. Я увидел Бесс среди грядок, где она собирала клубнику в большую корзину.

– Я получил приказание идти сюда и помогать тебе в саду, – сообщил я.

Она живо подняла голову:

– Ах вот как?

– Да, и еще я должен называть его «мистер Маршалл», а он говорит мне «сынок», поскольку он теперь миллионер, а я – ничтожество.

Бесс повернулась к грядке и продолжала рвать клубнику. Я присел на корточки и некоторое время рассеянно следил за ее движениями, чувствуя, как солнце начинает поджаривать мою спину.

– Послушай, Бесс… У него совершенно идиотские планы. Он собирается вложить все деньги в акции, которые его разорят.

Она резко выпрямилась и с тревогой взглянула на меня:

– Но ведь я тебе уже говорила, Кейт, что хоть он и пьяница, однако совсем не глуп.

– Очень может быть, но в данном случае он задумал операцию, результатом которой будет его полный финансовый крах. И он намерен начать покупать эти акции, как только сможет получить кредит, то есть в конце следующей недели.

Она продолжала пристально смотреть на меня.

– Но ведь он умен, – повторила она.

– И тем не менее он на пути к полному разорению. В свое время я попался в эту же ловушку. На вид здесь все великолепно, но эта комбинация – блеф. Он потеряет все деньги до последнего цента, а значит, и ты тоже…

Бесс снова наклонилась к грядке. Я наблюдал за ней, но не мог ничего прочесть на ее бесстрастном лице. Через несколько минут она повернулась ко мне:

– Ты уверен, что его планы ошибочны?

– Абсолютно.

– И ты никак не можешь переубедить его?

– Я пытался, но он стоит на своем.

Она кивнула и снова занялась клубникой. Выждав какое-то время, я наклонился к ней и спросил:

– О чем ты думаешь, Бесс?

Не глядя на меня и продолжая обрывать клубнику, она тихо проговорила:

– Уж лучше бы он умер…

Услышав от нее эти слова, я почувствовал, как у меня по спине пробежали мурашки.

«Сделай одолжение… сдохни!»

И на этот раз это сказала она сама.

Когда Маршалл умрет, она получит все деньги, а я получу ее. Но время нас поджимало. Как только он вступит в права наследства, с деньгами можно будет распрощаться.

– Но если он внезапно не отправится на тот свет, Бесс, денег тебе не видать.

Она спокойно продолжала собирать клубнику. Я положил руку ей на плечо:

– Бесс!

– Не сейчас… Сегодня вечером.

Наши взгляды встретились, но я ничего не смог прочитать в ее глубоких черных глазах.

– Ты придешь ко мне?

Она молча кивнула.

Я осторожно переступил через грядки и пошел к дому. Проходя мимо открытого окна, я услышал голос Маршалла, громко произносящего в телефонную трубку:

– Да… оформите все документы. Я начинаю покупать через две недели. К этому времени все должно быть готово.

«Не думаю, мистер Маршалл, что это вам удастся, – подумал я, поднимаясь по лестнице. – Через две недели, мистер Маршалл, вы уже будете в могиле».