Лежа в постели у себя в комнате, я размышлял. Даже громкий голос Маршалла, продолжающего бесконечные переговоры по телефону, не мог отвлечь меня от этого занятия.

Итак, у меня появился второй реальный шанс разбогатеть. Первый я упустил и вместо денег получил пять лет тюрьмы, но сейчас уже я сам стал другим. Вместо того чтобы играть на бирже чужими деньгами, я теперь готов был убить человека. И при этом я не испытывал ни малейших угрызений совести при мысли, что мне придется уничтожить этого отвратительного толстого пьяницу, который сейчас болтал внизу по телефону. У меня в голове уже возник план, как можно будет избавиться от Маршалла и все списать на несчастный случай. И тогда, тогда… и Бесс и деньги будут моими!

Чем дольше я размышлял над этой идеей, тем больше она мне нравилась. В конце концов я убедил себя, что ее можно будет легко и без всякого риска осуществить, если только мне удастся убедить Бесс. Но, судя по ее словам – «уж лучше бы он умер», – уговорить ее будет не так уж сложно.

Часы внизу пробили семь раз. Я поднялся и пошел в ванную. Остановившись перед зеркалом, я долго изучал свое отражение. Внешне оно не изменилось, но человек, внимательно рассматривающий себя самого, уже был другим: на меня смотрело лицо убийцы.

В этот момент до меня донесся запах жареного лука. Я спустился вниз и пошел на кухню. Бесс стояла у плиты, где на большой сковороде жарились бифштексы.

– Вкусно пахнет, – сказал я, остановившись на пороге.

Бесс с непроницаемым лицом кивнула. Я заметил, что бифштексов было всего два.

– А где он? – понизив голос, спросил я.

– Там, в комнате. Полностью отключился.

– Может быть, пойти его уложить?

– Пока не надо… Может быть, позже.

Она перевернула бифштексы.

Я, стараясь не шуметь, прошел в гостиную. Маршалл сидел за столом, на котором были в беспорядке разбросаны бумаги; его остекленевшие глаза остались открыты, дыхание было коротким и неровным.

– Мистер Маршалл!

Я подошел и тронул его за плечо. Никакой реакции. Тогда я провел рукой у него перед глазами, но он не моргнул. Правильно сказала Бесс – отключился полностью.

Встав за его спиной на случай, если он внезапно очнется, я быстро проглядел лежащие на столе бумаги. На некоторых из них стояло «Уайтоук» – название какого-то особняка в Кармеле, ниже шли фамилии и цифры, ничего мне не говорящие.

Бесс тихо вошла в комнату.

– Пошли ужинать.

Я еще раз дотронулся до Маршалла, но он по-прежнему не шевелился. Мы пошли на кухню и сели за стол.

– Надо позвать врача, Бесс, – сказал я, приступая к бифштексу. – Это может нам потом пригодиться.

Она пристально посмотрела на меня и понимающе кивнула:

– Подождем еще полчаса и, если он не придет в себя, позвоним доктору Саундерсу.

– Хороший врач?

– Местная знаменитость! Практикует здесь уже более сорока лет. Старый добрый деревенский лекарь.

Мы снова посмотрели друг на друга, и я одобрительно кивнул. После бифштекса наступила очередь клубники со сливками. Затем, не спеша, мы выпили по чашечке кофе. Ни один из нас не произнес ни слова, но было видно, что думаем мы об одном и том же. Я прислушивался к прерывистому дыханию Маршалла, втайне надеясь, что оно внезапно оборвется, и мне казалось, что Бесс мечтает о том же.

Закончив ужин, я вернулся в гостиную. Крепко сжав плечо спящего пьяницы, я изо всех сил потряс его. Маршалл подался вперед, и я едва успел его удержать, чтобы он не рухнул на ковер.

Бесс наблюдала за этой сценой, стоя на пороге.

– Звони врачу, – сказал ей я.

Бесс вышла в прихожую, и вскоре я услышал, как она разговаривает по телефону. Необходимо было подготовиться к приезду врача. Я приподнял Маршалла и перебросил его через плечо. Он застонал, но не проснулся. С огромным трудом мне удалось затащить эту тяжелую тушу на второй этаж. Сбросив безжизненное тело на кровать, я расстегнул на нем воротник рубашки, с трудом стащил пиджак и снял туфли.

Бесс появилась на пороге.

– Он едет, – сообщила она.

Наклонившись над этим полутрупом, мы вслушивались в шумное неровное дыхание. Видимо, у нас возникла одна и та же мысль. Если всего на несколько минут плотно прижать подушку к его лицу, с этой проблемой будет покончено раз и навсегда. Однако это было бы слишком опасно… Я накинул на него покрывало, и мы вышли из комнаты.

– Ничего с ним не будет, – с сожалением проговорил я.

– Да, пьяницу так легко не убьешь.

Я живо повернулся к Бесс, но ее лицо было, как всегда, невозмутимым.