И пусть судачат, сколько влезет.

На правду она никогда не умела обижаться.

В отличие от неприятных взглядов.

– Вы сегодня очаровательны, Ваше Высочество. Наконец нашли себе хорошего портного?

Тихий голос справа, Цири едва подавила желание отпрыгнуть, разрывая дистанцию. Не заметила? Почему?

Женщина в платье, покроем похожим на ее собственное, только шелковое, жемчужного оттенка, смотрела на нее с благожелательной улыбкой.

Она не хотела ей ничего плохого, не имела никаких долгоиграющих планов на знакомство, просто была участлива и мила с ней.

Тут еще остались такие люди?

– Платья мы заказывали, похоже, у одного и того же мастера. – Улыбнулась ей Цири. С сегодняшним образом, улыбка бы отпугнула кого угодно, даже мирная, похожа была на оскал. Но женщина будто не заметила.

Занятно.

– Мастер Гавири очень талантлив. – С радостью в прозрачных глазах закивала та, протягивая Цири руку.

В традициях Нильфгаарда Цири уже знала, это означает приглашение прогуляться, побеседовать, скорее всего, о мелочах.

Что ж, эта дама на данный момент была самым приятным собеседником во всем этом гадюшнике, так почему бы и нет?

Она подхватила даму под руку и та повела ее в сады.

Вечер, возможно, будет приятнее, чем она себе представляла. В конце-концов, отец ведь хотел, чтоб она здесь обзавелась подругами.

А эта дама единственная, кто ей понравился, хотя на взгляд Цири она выглядела несколько… странной.

Будто блаженной.

Но тем лучше.

Да.

========== 7. ==========

Комментарий к 7.

Меня несет в какой-то эпик.

Простите меня и мою Музу.

Простите.

Регис прибыл в полночь, в этом есть этакий эпатаж момента.

При всей своей «человечности» и «воспитанности», высший вампир все-таки не мог отказаться от некоторых аспектов своего бытия.

Да и зачем ему было это делать?

Но скорее всего дело было в том, что вместе с ним прилетел и Детлафф, а тот был несколько более «зверем», чем его аристократичный сородич.

Но друзей, тем более таких, которые соглашаются помочь в любом, даже самом странном деле – не выбирают. Они сами находятся, порой при самых необычных обстоятельствах и остаются – навсегда.

Ценность такой дружбы неизмерима.

– Друг мой! – Восклицает Регис, отряхивая полы длинного плаща, который он будто бы позаимствовал с плеча своего когтистого друга.

Пыли на них нет, ведь одежда соткалась из тумана, как и сам Регис, но жест выдает, насколько привычно ему среди людей.

Гвардейцы, видя радость незнакомца при встрече с их нынешним непосредственным начальством, стараются выдохнуть незаметно от облегчения, хотя напряжение все еще их не покинуло.

Геральт не может их винить, буквально слыша их учащающийся пульс. Почти никто в этом Мире не может встретиться с высшим вампиром, зная, на что он способен, и чувствовать себя спокойно.

Второй посетитель снова заставляет их напрячься.

Геральт может поставить бутылку хорошего вина из Корво Бьянко, названную его же именем, на то, что гвардейцы сейчас покрывают его заковыристым нильфгаардским матом.

За то, что именно он пригласил их сюда, что им придется работать с ними.

С вампирами.

И если первый – ну, можно было бы представить, что он человек, ну просто один из тех немного чокнутых магов, то Детлаффа они откровенно боятся.

Тот даже не старается прилагать хоть какие-то усилия к тому, чтобы выглядеть хоть немного человеком.

– Ну и историю вы начали, Геральт. – Улыбается Регис, протягивая руку. – Такую, что понадобилась наша помощь.

– Ты сам предложил. – Усмехается Геральт, похлопываю друга по плечу в полуобьятии. – Приветствую, Детлафф.

– Взаимно. – Глухо говорит тот, но не похоже, чтобы он был недоволен. К тому же Детлафф не любит быть должен. А Геральту он должен, много, по его же собственному мнению.

Они уже хотели, наконец, уйти с террасы. Не самое лучшее решение стоять тут тесной группой, пусть даже и ночью, когда дворец глубоко спит.

Но не вышло.

Первыми почувствовали неладное вампиры, застыли бледными статуями – мигом теряя человеческий облик, размылись очертания их одежд, а потом понял он сам.

Чувство опасности заставило волосы на затылке встать дыбом, медальон на груди мелко-мелко задрожал, а в воздухе вокруг разлилось нечто… что он ощущал только глубоко под землей.

Там, куда он спускался, чуть ли не полсотни лет назад – холод, пробирающий до костей и сразу же жар, как в ярком пламени золотого дракона.