– Вы располагайтесь. Командир завтра до рассвета поднимет, - солдат кивнул в сторону свободных коек и сам, подавая пример, плюхнулся на свою.

Дорскому показалось, что он только успел прикрыть глаза, как грохот двери, сопровождённый звучным рыком «Подъём!» подбросил его над койкой. Как ни спешили двое друзей, ремни пришлось застегивать уже на ходу. Большой, мощёный булыжником двор был залит серой предрассветной мглой. Сотник дождался, пока двести солдат выстроятся перед ним в четыре шеренги. Лонцо и Вирин пристроились в конце второй, рядом с Гроем.

– У вас десять минут на завтрак! Потом построение и марш-бросок до площади Перемирия. Там соединяемся с остальными частями. Вольно!

Две сотни солдат хлынули к серому зданию, ничем не приметному среди прочих. Внутри оказался огромный зал с длинными столами. Вирина и Лонцо втолкнули на одну из лавок, а миг спустя перед ними плюхнулись две оловянные миски с каким-то неопознаваемым месивом. Друзья, последовав примеру остальных, схватили ложки. Доесть, правда, не успели, но не особенно об этом пожалели. Солдат вновь выгнали на построение и повели по улице в центр Катара. Лошадей стражи вели под уздцы.

Вирин украдкой поглядывал по сторонам. Весь город был выстроен из осколков тех скал, какими был окружен. Деревьев музыкант не обнаружил. Лишь иногда серый камень скрашивался тисовой порослью. Зато архитектура не уставала поражать воображение. Среди простых военных казарм и складов встречались жилые дома, а иногда и особняки, изяществом способные поспорить с харранскими храмами. Обнаружилась и пара трактиров, отличавшихся от жилых полудворцов только вывесками.

Лонцо по сторонам почти не смотрел. Он был в этом городе только раз, но запомнил его достаточно хорошо. Герцога больше всего занимали мысли о том, как отделаться от внимания сотника, когда они доберутся до Торна. Из задумчивости его вывело ощущение острого взгляда. Герцог сбился с шага и оглянулся. Окошко на первом этаже оставшегося справа трактира было открыто и на первый взгляд пусто, но Лонцо всё же разглядел в полумраке комнаты знакомый силуэт. Дорский перевёл взгляд на Вирина, но решил ничего ему не говорить. Музыкант опять скажет, что просто показалось, а герцог знал, что это не так. Вновь выровняв шаг, он заставил себя успокоиться. Главное - добраться до лорда Биоро, а уж там тайная служба Горского Герцогства разберётся и с гробовщиками, и с храмовыми ищейками.

– Стоять! Смирно!
– раскатился по каменной улице мощный голос сотника.

Отряд замер на краю огромной площади. В центре поблескивал бронзой огромный монумент, изображавший лагодольский двуручный меч, перерубающий харранскую саблю. На площади спокойно ожидали три сотни верховых.

– По коням!
– рыкнул сотник.

– А сразу верхом нельзя было, - тихо проворчал Вирин, взбираясь в седло.

– Вперёд!

Пятьсот вооружённых всадников, мерно покачивая серыми перьями, огромной тёмной рекой двинулись к северо-восточным воротам, к торнскому тракту.

За девять дней однообразный перестук шипованных подков по каменистой дороге успел изрядно надоесть герцогу Дорскому. Надоела ему и стряпня походной кухни, хоть и сытная, но кулинарными изысками не отличавшаяся. Только горы не переставали восхищать, то ныряя в густые леса, то возносясь к облакам.

– Внимание, бойцы!
– голос сотника впервые за время пути прозвучал весело.
– Мы въезжаем в Горию! Слава герцогу Горскому!

– Слава герцогу Горскому!
– грянул строй, заставив сердце Лонцо болезненно сжаться.

– Они что, ничего не знают?
– спросил он у Вирина.

Тот только пожал плечами. До сих пор друзья так и не решились расспросить «сослуживцев» о том, что происходит с королевской семьей, опасаясь излишнего интереса к себе.

– Надеюсь, недоразумение разъяснится, и герцог Локо вернется в Торн, - прозвучал за спинами чей-то голос с явным горским акцентом.

– Всё-таки, знают, - тихо констатировал Вирин.

– Пока не разъяснилось, раз мы в Горию едем, - отозвался второй голос.
– Моя бы воля, я бы не подавлял это восстание, а поучаствовал в нём.

– При канцлере не скажи. А то сам знаешь, где окажешься, - неодобрительно ввернул третий.

Лонцо перестал прислушиваться. В ушах стучала кровь, а на висках выступили капли пота. Восстание в Гории? Против кого? Может, и помощи просить уже не у кого?

Силой воли заставив себя не добивать остатки надежды, Лонцо выпрямился в седле и стал любоваться закатом.

Следующие три дня дорога шла по лесу, изредка разрываемому небольшими справными деревеньками. Добротные каменные дома за высокими заборами стояли пустыми. Лишь в одной из деревень лаяла забытая собака.

К концу третьего дня Вирин не выдержал.

– Что, к Седьмой, здесь происходит?! Где люди?
– громко спросил он, когда строй миновал очередное пустое поселение.

– А, до Тихолеса же подробности не дошли ещё, - понимающе кивнул Грой.
– Когда по Гории прокатился слух, что герцога Локо арестовали, горцы схватились за оружие. Они уже девятнадцать дней осаждают Торн, в котором заперся кто-то из представителей временной власти, и требуют отпустить герцога. Учитывая размеры Гории и отвагу её жителей, это народное ополчение составляет серьёзную проблему имперским войскам. Тем более, все горские гарнизоны так же на стороне повстанцев. Короче, мы едем Торн освобождать.