– Только под серым пером увидеть не ожидали, и это нас спасло. А раз спасло, надо действовать!

– И что ты предлагаешь?
– голос герцога лучше всего прозвучал бы в склепе.

– Лонцо, прекрати. Или я тебя сам убью прямо сейчас, чтоб оранжевых зря не напрягать.

– Убивай, если хочешь…

– А кто сказал «сниму корону, втопчу в грязь»?
– яростно прошипел музыкант.

– А что я могу? Вернуться в Карду, влезть в окно и перерезать Тагору горло? Да я к нему даже подойти не успею, - Дорский посмотрел, наконец, на Вирина.

Отчаяния в его глазах хватило бы на пару сожжённых деревень.

– Я тебе не предлагаю с ножом в окно лезть. Что за варварские фантазии? Единственное, что тебе сейчас может помочь, это знания великого Дараана.

– Что?
– в глазах герцога появилась некоторая осмысленность.

– Здесь у нас больше ничего не осталось. Значит, едем в Серую Долину и пытаемся разгадать загадку Дараана. А потом ты вернёшься и сделаешь с Тагором всё, что захочешь, - горячо говорил Вирин, потихоньку уводя коней прочь от больших улиц.

– Локо говорил, что этой книги не существует…

– Герцог Горский не мог знать этого наверняка. А ты, если не попробуешь, будешь себя до конца жизни ненавидеть!

– Ты прав, - Лонцо глубоко вдохнул и сжал кулаки.
– Если есть шанс отомстить, я должен его использовать.

– Наконец-то, - с облегчением вздохнул Вирин.

Он спрыгнул на землю и повел обоих коней под уздцы. Город этот он помнил хорошо. Даже слишком. Сворачивая с одной улицы на другую, он завёл герцога в самую старую часть города. Людей здесь почти не было, и дома в сумерках выглядели несколько заброшено. У небольшого постоялого двора музыкант остановился.

– Эту ночь мы проведём здесь, - твёрдо сказал он.

– Нам надо срочно выбираться из города. Здесь слишком многие знают меня в лицо. Да и тебя, наверное.

– Именно поэтому нам не стоит прорываться через запертые на ночь ворота. Утром выедем с большой толпой, и никто нас не заметит. Поверь, я тоже не горю желанием оставаться в Торне.

Лонцо послушно спешился и огляделся. У дверей трактира стоял чумазый мальчишка и насвистывал какую-то песенку. Вирин отдал ему поводья и тихо проговорил:

– Почистишь и накормишь. Завтра с рассветом они должны быть осёдланы. От того, насколько довольными они будут выглядеть, будет зависеть цвет монеты, которую ты получишь.

Мальчишка понятливо кивнул и повёл животных по огороженному каменным забором двору.

– Главное, чтобы знакомых здесь не оказалось, - сказал музыкант, подходя к двери.

– Здесь? Вряд ли, - Лонцо глянул на потрескавшуюся облупленную стену.

– Твоих - вряд ли, - согласился Вирин и толкнул дверь.

Небольшой общий зал освещался четырьмя масляными лампами. Возле стойки деловито суетились три полные женщины. Народу за столами было не много, человек десять, но при появлении двух стражей все они замолчали и напряглись. Одна из трёх толстушек обернулась и с дежурной улыбкой подошла к молодым людям.

– Что-нибудь случилось?
– очень спокойно спросила она.

– Случилось, - улыбнулся Вирин.
– Нам нужна комната.

– Ах, комната!
– выдохнула женщина и улыбнулась уже по-настоящему.
– Мальчики, опоздали вы. Только что последнюю сдала.

– Жаль. Тогда можно хотя бы с Рилой поговорить?
– ещё шире улыбнулся музыкант.

– А вы знакомы?
– хозяйка присмотрелась к нему повнимательнее.

– В городе пару раз пересеклись, - пожал плечами парень.

Женщина ещё раз посмотрела на Вирина, потом на Лонцо, сохранявшего всё тот же мрачно-равнодушный вид, и удалилась к стойке. Посетители понемногу расслабились и перестали обращать внимание на серые перья.

Хозяйка тронула за плечо ещё одну толстушку и что-то сказала ей на ухо. Та кивнула и направилась к друзьям. Лонцо заметил, что она совсем молода и, несмотря на комплекцию, весьма хороша собой. Вытирая руки о передник, девушка посмотрела в лицо Вирину.

– Только тихо, - умоляюще прошептал тот, увидев, как меняется выражение её лица.

Однако девушка кричать и не собиралась. Она лишь широко распахнула глаза и тронула музыканта за плечо, словно не веря, что видит его перед собой.

– Я это, я. И живой. Пока… - с ласковой укоризной проговорил он.

– Идемте. Есть одна комната. С мамой я сама договорюсь, - сдержанно проговорила толстушка, перестав пожирать Вирина глазами.

Парни проследовали за ней по залу, поднялись по лестнице и оказались в узком коридорчике. Толкнув одну из дверей, Рила пропустила гостей в миниатюрную комнатку и вошла следом. И только закрыв дверь, обняла Вирина так жарко, что он пискнул от неожиданности.

– Где тебя носило два года?!
– спросила она, неохотно отрываясь от старого знакомого.