– А это был план?
– удивился Вирин, следуя за ним.

У северных ворот народу было не в пример больше, и торговля шла вовсю. И охраны было больше раза в два. Ещё столько же солдат сидели на открытой веранде трактира. Между столиками порхала юная подавальщица.

– Никогда ворота Торна так не охранялись, - Лонцо осадил коня в тени раскидистого дерева.

– Ты не был здесь после восстания и смерти герцога, - возразил Вирин.
– Ты уверен, что это план?

– Уверен, - Дорский посмотрел на лошадей, привязанных к ограде веранды.

Тридцать скакунов ожидали своих всадников.

– Надо избавиться от лошадей. Но как…

– Кинжал дай, - вздохнул Вирин, снимая меч и вешая на седельный ремень.
– Мой слишком тупой, чтобы перерезать ремни.

– Ты что, седла подрезать собрался? Вирин, они умеют ездить без седел. Я сам был на учениях.

– Без седел, может, и умеют. Без поводьев - вряд ли, - усмехнулся Вирин и нырнул в толпу.

Оказавшись у ограды веранды, он убедился, что стражники заняты холодным пивом и подавальщицей, и приблизился к лошадям. Первой стояла молодая серая кобыла с коротко остриженной гривой.

– Только стой на месте, пока я не закончу, - тихо проговорил он, погладив лошадиную морду.

Кинжал герцога рассекал ремни, словно масло. Несколько минут спустя все поводья повисли на ограде бесполезными плетьми. Вымуштрованные лошади, привыкшие к долгому ожиданию, остались стоять на своих местах. Вынырнув из-под шеи последнего скакуна, Вирин огляделся и снова шагнул в толпу. Вернувшись к герцогу, он забрал у него шляпу и отдал кинжал.

– Да… галопом доскакать до ворот не получится, - Лонцо обвел взглядом площадь, заполненную людьми.

– Ну, как получится, - вздохнул музыкант и забрался в седло.

Они почти успели доехать до ворот, когда со стороны таверны послышался крик. И криком радости он явно не был. Друзья переглянулись и пришпорили лошадей. Растолкав нескольких встречных пешеходов, они выехали на свободную площадку перед воротами и пустили лошадей в галоп. Переполошившиеся стражи успели обнажить мечи, но дотянуться ими до всадников уже не смогли. Копыта застучали по вымощенному каменными плитами Алхскому тракту. Друзья вихрем пронеслись две мили, пугая встречных крестьян, и влетели под своды леса. Только теперь они остановились и оглянулись. Башни Торна в утренней дымке казались далекими и призрачными вершинами. Погони видно не было.

– Отъедем ещё немного и свернём в лес. Только там, где людей не будет, - Вирин тронул пятками бока своего скакуна.

Легкой рысью они проехали ещё около мили, когда тракт, наконец, опустел. Оглянувшись и убедившись в отсутствии свидетелей, музыкант спешился, взял коня под уздцы и повёл его по едва заметной тропинке, уводящей прочь от тракта. Герцог последовал за ним, поглядывая, чтобы его конь сломал как можно меньше кустов.

– Мы куда?
– спросил Лонцо, обнаружив, что они возвращаются вдоль тракта обратно к Торну.

– Я хочу убедиться, что мы сбили погоню со следа, - пояснил Вирин и замер у небольшого просвета, открывавшего вид на дорогу.

Прошло немного времени, и по дороге загрохотали копыта целого отряда. Двадцать всадников с серыми и рыжими перьями, не сбавляя скорости, пронеслись мимо.

– Вот теперь можно ехать дальше, - заключил музыкант.

Вскоре отыскалась тропа, ведущая на восток. Вирин уверенно повёл спутника по ней, лишь иногда останавливаясь и прислушиваясь.

К вечеру следующего дня лес прорезала бурная горная река, разлившаяся в ширину шагов на сорок.

– Прекрасно, - Вирин спешился и подошёл к краю невысокого обрыва.

– Надо брод искать, - отозвался Лонцо, глядя на пенную, закручивающуюся вокруг камней воду.

– Атера, в принципе, вся неглубокая. А вот дно очень скользкое. Если течением с ног собьёт, обратно уже не поднимешься.

– Значит, не надо вдвоем лезть, - Лонцо спрыгнул на траву и отвязал от седла моток верёвки.
– Я обвяжусь и брод поищу, а ты присмотришь, чтобы меня не унесло.

– Мне нравится твоя идея, - музыкант принял конец верёвки и привязал его к ремням седла.

– Я один могу тебя и не вытянуть, если что, - пояснил он.

Разувшись и скинув камзол, Лонцо спрыгнул с обрыва высотой в два локтя и вошёл в воду. И тут же вышел обратно.

– Ничего себе! Она же ледяная!
– выдохнул он.

– Понятное дело, она же с ледников течёт. Да и не лето уже. Если хочешь, я полезу.

– Тебе потом тоже придётся, так что, какая разница?
– герцог поёжился, глубоко вдохнул и снова вошёл в воду. Сперва по колено, затем по пояс.

Крупные камни на дне обросли водорослями и были удивительно скользкими. Лонцо не успел даже понять, что произошло, когда окунулся в реку с головой. От холода перед глазами на миг вспыхнули искры. Миг спустя он заработал руками и ногами, пытаясь вернуть себе вертикальное положение, но это оказалось невозможным. Хоть глубина и была маленькой, течение здесь было сильнее человека. Герцога протащило по камням, потом верёвка на поясе натянулась, и движение прекратилось. Но легче от этого не стало. Течение не позволяло даже поднять голову над водой, и его мотало на верёвке, как развешенное для сушки бельё. Тем временем Вирин заставил лошадь отойти от берега, и герцога, наконец, выволокло на берег. Музыкант подбежал к другу, помогая ему подняться.