– Ты в порядке?

Лонцо откашлялся, жадно вдохнул и обнаружил, что он очень сильно замерз. Сильно, как никогда. Мокрая одежда и холодный ветер только усугубляли ситуацию.

– Х… холодно, - выдавил он, наконец.

Содрав с себя мокрую рубашку, он завернулся в камзол и стал прыгать на месте.

– Надо было все-таки мне первому лезть, - сказал музыкант, отвязывая от друга веревку.

Закрепив её на своем поясе, Вирин спустился к реке. Он выбрал более спокойное место, чем то, в котором окунулся Лонцо, и уверенно шагнул в воду. Заготовленная шутка о герцогской изнеженности улетучилась мгновенно. Подавив желание стрелой вылететь на берег, музыкант заставил себя идти вперёд.

Не переставая дрожать, Лонцо схватил поводья, чтобы лошадь стояла спокойно. Вирин меж тем сделал ещё шаг вперёд и внезапно исчез с головой. Дорский приготовился тянуть за веревку, но музыкант поднялся на ноги сам.

– В… все н-нормально, - проговорил он, стуча зубами. Вода доходила ему до груди, - здесь просто яма между камнями.

Преодолев оставшееся расстояние, юноша вылез на другом берегу и яростно запрыгал на месте. Он что-то прокричал, но за рёвом воды Лонцо его не услышал. Отвязав верёвку от седла, чтобы лошадь не сдернула юношу в воду, Лонцо подвёл обоих скакунов к воде. Те недовольно зафыркали, почуяв недоброе.

– Сам обвяжись!
– долетел до него голос Вирина.

Лонцо последовал его совету, мысленно поблагодарив. Потом вновь вошёл в воду, ведя лошадей в поводу. Холод вновь пробрал до костей. Герцог надеялся быстро перейти реку по проверенному Вирином пути, но не тут-то было. Обе лошади наотрез отказались лезть в ледяную воду. Лонцо и дергал за поводья, и клял животных, на чём свет стоит, но те не двигались с места. В конце концов, он разозлился и отшвырнул поводья. К его изумлению, лошади сами вошли в реку и принялись осторожно её переходить. Герцог покачал головой и пошёл следом гораздо быстрее, чем того требовала осторожность, но и гораздо медленнее, чем хотелось.

– Осторожно! Где-то там я… - долетел сквозь шум воды голос Вирина, но конец фразы Лонцо не услышал.

Дно внезапно кончилось, и Дорский окунулся с головой. Впрочем, всё оказалось не так страшно. Яма была совсем небольшой, и герцог не успел даже потерять равновесие. Добравшись до другого берега, он выскочил на него едва ли не резвее лошадей.

– Надеюсь, она здесь одна, - герцог с ненавистью оглянулся на реку, протянув руки к весело потрескивающему костру.

– Широкая одна. До Серой Долины нам теперь только пара ручьёв попадётся, - Вирин с удовольствием завернулся в тёплый плащ.

Благо седельные сумки при переправе не промокли, и сухих вещей было предостаточно.

– Через двадцать девять дней Тагор сядет на трон, - неожиданно проговорил Лонцо.

Его глаза, отражавшие пламя, казались чёрными.

– Уже столько времени прошло?
– поразился музыкант.

– Семьдесят дней со дня смерти Ладана. Скоро этот подлец оденет его корону.

– Или разделит её с Гераном. Ведь такое в истории Лагодола уже было, - напомнил Вирин.

– Верно. Прадед Ладана два года правил только половиной королевства. Пока его брат-близнец не умер очень странной смертью.

– И кого, по-твоему, Седьмая заберет первым? Тагора или Герана?

– Герана. Тагор более жесток. Всегда был, - уверенно ответил Лонцо.

– Это что, рог?
– музыкант прислушался.

Из леса с другой стороны вновь донеслась певучая трель.

– Рог.

– Охотники, наверное, - предположил Вирин.

– Хорошо, если так, - герцог быстро поднялся.

Вдвоём друзья раскидали и затоптали костер, подхватили сохшую на ветке одежду и увели лошадей под своды густого ольховника. И как раз вовремя. Лай собак на несколько мгновений опередил саму свору. Борзые вылетели на берег и рассыпались вдоль воды. Следом за ними появились три загонщика. Последними из леса выехали несколько богато одетых всадников на породистых лошадях.

– И что дальше?
– насмешливо поинтересовался один из них.
– Собаки предлагают нам рыбачить?

– Нет, ваша милость. Просто олени выходили сюда на водопой!

– Гербы барона Торха, - тихо проговорил Лонцо, разглядывая расшитые вензелями потники лошадей.

– Хорошо, что мы уже не там, - шёпотом отозвался Вирин.
– Предлагаю не досматривать. Вряд ли эти великолепные охотники полезут в воду.

Герцог кивнул и вслед за другом отступил вглубь леса.

Обойдя обе деревни стороной, оставив за спиной две сопки и глубокое, ещё по-летнему тёплое озеро, утро пятого дня друзья встретили на краю огромной каменной чаши. Зубчатые гранитные вершины образовали ровный круг диаметром в несколько миль, на востоке царапая облака, а на западе мягко перетекая в пушистую гряду холмов. Осень здесь царствовала вовсю. Дно чаши было выложено жёлто-красным ковром. Большие деревья здесь не росли, только кусты с оранжевыми резными листьями. На самом дне долины лежала небольшая деревенька дворов в пятнадцать. Низкорослые яблоньки вокруг добротных каменных домов тоже блистали золотом.

– И какая же она Серая?
– спросил Лонцо, щурясь в лучах вынырнувшего из-за хребтов солнца.
– Разве что скалы по краям.

– Да, сейчас скорее жёлтая, - согласился Вирин.
– Но это сейчас. Летом по всей долине цветет каменистика. Это серые цветы, похожие на вереск. Дней шесть назад долина ещё была серой.

Герцог кивнул и тронул коня. Прямо из-под копыт в долину, к деревне, убегала широкая натоптанная тропа.

– Не собирался сюда возвращаться?
– спросил Дорский.