– Прибереги на потом. В факельном свете всё равно много не увидишь. Нужно осмотреть пещеру и ничего не пропустить. Я предлагаю сделать это завтра утром, на свежую голову.

– Пожалуй, ты прав, - кивнул Лонцо.

За одним из зубцов обнаружилась миниатюрная лужайка с редкой, отчаянно цепляющейся за камень травой. Вирин бросил на неё снятые с лошади сумки и довольно потянулся.

– Может, стоит заночевать в пещере?

– На небе ни облачка. А в этих пещерах, когда я был маленький, любили ночевать довольно ядовитые змеи. Так что я предпочёл бы открытое пространство, - музыкант раскинул одеяло и вытянулся на нём с выражением абсолютного счастья на лице.

– Надо же! Тут даже пахнет всё также. Травой и родником. Тут в нескольких шагах ключ с чистейшей водой.

– Хорошо, что здесь есть вода. Только для меня до сих пор всё пахнет дымом, - тихо отозвался Лонцо.

– Солнце давно встало, а ты всё спишь, - Вирин шумно свалился на траву рядом с Лонцо.

– Что-то я его не вижу, - зевнул герцог.

– Еще бы! Мы на западном склоне горы находимся. Тут ты его долго не увидишь. Поднимайся, давай! Тебе как будто совсем не интересно заглянуть в эту пещеру, - музыкант для верности пихнул друга локтем.

– Уже встал, - недовольно передёрнул плечами Дорский.

Он никак не мог заставить себя почувствовать то трепетное волнение, какое по идее должен был испытывать, прикасаясь к тайне Дараана. Словно делал это из чувства долга, а не по желанию.

Тени в пещере оказались слишком густыми, и факел всё же пришлось зажечь. Неверный трепещущий свет выхватил серые стены, покрытые витиеватыми трещинами и низкий, на высоте вытянутой руки, потолок. Глубина пещеры составляла не больше десяти шагов.

– И где… - начал было Лонцо и тут же увидел сам.

На западной стене, в небольшом углублении на высоте его груди красовался уже знакомый рисунок. Он был всего раза в четыре больше, чем на книжной странице. Отобрав у друга факел, Дорский подошёл ближе и стал внимательно его рассматривать. Здесь ничего не надо было переворачивать, чтобы увидеть замок. Его очертания угадывались на фоне неба, и шпиль венчала нарождающаяся луна. Герцог внимательно осмотрел нишу, но ничего, хоть немного похожего на тайник не обнаружил. Просто кто-то выровнял часть стены, чтобы нарисовать на ней эту картину. Глубина ниши была всего в ладонь, и камень казался абсолютно целым. Только одна трещина, едва заметная, пересекала рисунок. Лонцо для верности постучал по картине, но если за ней и была пустота, то каменная перегородка, её отделявшая, была слишком толстой, чтобы определить это по звуку.

– Хочешь её сломать?
– с сомнением спросил Вирин.

– А толку? Не похоже, чтобы кто-то когда-то делал в этом месте дыру.

– Да, пожалуй, ты прав… - музыкант, оттеснив друга, дюйм за дюймом осмотрел стену.

Ничего не дал и осмотр самой пещеры. Просто каменные стены, пол и потолок. И небольшая куча осыпавшихся с потолка осколков.

– Может, всё-таки, сама картина что-то значит?
– отчаявшись искать, Лонцо вернулся к нише.

– И есть догадки?
– Вирин устало опустился на пол.

– Пока нет. Хотя… - герцог ещё раз вгляделся в рисунок и вспомнил гравюру в книге.
– Да! Смотри!

Музыкант вздрогнул от неожиданности и поднялся.

– Луна. На гравюре в книге она была стареющей.

– И?

– И… пока всё, - Лонцо почесал кончик носа.

Во всём остальном рисунок совпадал полностью. Абсолютно симметричные очертания замка, абсолютно симметричные звёзды.

– Если эту картину перевернуть… например, отразить в зеркале, изменится только луна. Может, это что-то обозначает?
– герцог для верности посмотрел на противоположную стену, но ничего там не обнаружил.

– Это значит, что в твоей книге ошибка, - проворчал Вирин.

– Едва ли. Её писал ученик Дараана. Скорее это значит… что у этой картинки есть обратная сторона!
– Лонцо огляделся.

У входа в пещеру лежал внушительный гранитный обломок размером с голову собаки.

Вирин тем временем снял со своего камзола соломинку и просунул в трещину.

– По-моему, ты прав. За ней пусто!
– восторженным шёпотом проговорил музыкант.

– Сейчас проверим, - Лонцо поднял камень и примерился.

– Спасибо, ребятки. Дальше я сам справлюсь, - насмешливо произнес холодный, как грань клинка, голос.

Друзья вздрогнули и обернулись. Герцог, бросив камень, обнажил меч. И судорожно сглотнул, разглядев заслонивший выход силуэт. Просторный чёрный балахон укрывал высокую худощавую фигуру. Длинные пепельные волосы были отброшены назад. Льдистые серые глаза пронизывали насквозь.

– Вы!
– выдохнул Дорский, крепче сжав рукоять меча.

– Я. А что вас удивляет? Вы же видели меня не раз, верно? Впрочем, вы привыкли не доверять себе, - незнакомец улыбнулся одними губами.