– Хорошо, пусть поднимают, - второй голос был низким и ворчливым.

– Там тележка с большой бочкой, которая наполняется вручную, вёдрами, - шёпотом пояснил Лонцо.
– Когда бочка наполняется, работники дергают за шнур. Наверху, на кухне, звонит колокольчик, и слуги раскручивают подъёмный механизм. Тележка на верёвке затягивается вверх по коридору. Коридор спиральный, так что нам главное до первого поворота добраться, а потом нас никто не увидит.

– Это была вторая или третья?
– спросил первый голос.

– Третья, - зевнул второй.
– Час у нас есть.

– Пойдём, что ли, горло промочим. Оно не полезно, на сквозняке-то работать, - хохотнул первый.

Хлопнула деревянная створка, и голоса стихли.

– Отлично. Я всегда подозревал, что целый день они там не торчат, а решётку только на закате опустят, - Лонцо уверенно двинулся вперёд.

Вирин с опаской последовал за ним. Друзья обогнули опору и оказались в небольшом гроте, освещённом двумя закопчёнными фонарями. Вирин посмотрел вверх и увидел зубья решётки, поднятой над входом. В дальней стене грота была маленькая деревянная дверь. За ней, видимо, говорившие и скрылись. Сам грот оканчивался уходящим во тьму коридором.

– Нам туда, - герцог нырнул в темноту первым.

– Почему именно туда?
– Вирин покосился на скользкий покатый пол.

– Потому, что за дверью узкая лестница, ведущая прямиком на кухню. А по этому тоннелю катается только бочка. Кроме неё мы никого не встретим. У коридора есть ответвление, которое приведёт нас в маленькое помещение, смежное с кухней. Эта комната называется «ухо». Служит для того, чтобы комендант мог подслушать, о чём болтают слуги. И не советую спешить. Этот коридор веками мокрый и скользкий, чтоб его, как зимняя переправа в теплую погоду.

– Это я уже понял, - отозвался музыкант, едва не съехавший обратно на те десять шагов, на которые успел подняться.

Лонцо на мгновение остановился и снял фонарь, который висел прямо над входом в коридор. Он помнил, что предстоит довольно долгий путь в кромешной тьме. Начался длинный и нудный подъём. Знакомый с детства затхлый запах и звук приглушенных шагов напомнили ему день, оставшийся в далёком прошлом. Лонцо тогда исполнилось восемь, и Локо пообещал показать брату все известные ему укромные уголки замка. Только в тот день братья Арнеро не поднимались, а спускались по тоннелю. Был самый разгар зимы, но Доло, почему-то, решил отметить день рождения сына в летнем замке. Тоннель тогда промёрз почти до середины. Братья поскользнулись, проехали до самого низа и вылетели на лёд, не доехав до проруби одного шага. Мальчишек уберегли от купания два кинжала, которыми будущий герцог Горский тормозил весь сумасшедший спуск. Лонцо невольно улыбнулся и снова помрачнел, вспомнив сизый дым погребального костра.

Подъём уже казался бесконечным, когда Лонцо заметил на стене чёрный крест, оставленный чадящим факелом (ещё одна память о брате), а затем и узкий боковой коридор. Как только друзья свернули, мимо, величественно грохоча колёсами, прокатилась бочка. Новый коридор был более узким и сухим, и в его полу были вырезаны ступеньки. Вдоль стен по-хозяйски разгуливал сквозняк, и парни успели изрядно промёрзнуть, когда подъём, наконец, закончился.

– И что дальше?
– поинтересовался Вирин, разглядывая аккуратную деревянную панель.

Лонцо приложил палец к губам и прислушался, опустив руку на эфес меча. Слуховая комната, видимо, пустовала. Герцог провёл пальцами вдоль края панели, и она бесшумно скользнула в сторону. Дорский с фонарём в одной руке и полуобнажённым мечом в другой шагнул в маленькое квадратное помещение. Все четыре стены слуховой комнаты были отделаны деревянными панелями, а в центре стоял уютный пуф. Вошедший следом Вирин вздрогнул, попав из тишины в прошитое десятком чужих голосов пространство.

– Живее, живее!
– покрикивал мощный женский голос.

Дорский узнал главную повариху летнего замка.

– Нам за сегодня надо успеть всё, что мы не успели за предыдущие два дня! Его величество Тагор должен прибыть вечером. Если он увидит, что мы не успеваем, мы все будем чистить котлы в дешёвых трактирах!

– Завтрак для её будущего величества готов!
– прокричал какой-то мальчишка.

– Уже несу, - прозвенел мелодичный девичий голос.

– Будущее величество? Её?
– тихо удивился Вирин, - Твой брат жениться, что ли, надумал?

– Не называй его моим братом, - огрызнулся Лонцо.
– У меня был только один брат.

– А кто-нибудь её лицо видел?
– любопытный мальчишеский голос вырвался из общего гула.

– Да кто ж его увидит? В Харране только публичные девки лицо показывают!
– отозвалась повариха.
– А она вообще принцесса! Её теперь и жених только после свадьбы увидит!

– Вот Тагора угораздило!
– хохотнул мужицкий голос.
– А если она страшная?

– Она политически нужная, - тоже развеселилась стряпуха, - значит, в любом случае, зовётся красивой!