– Милейший, мы передумали. Говорят, харранское, если оно старше десяти лет, имеет прекрасный вкус. А мне доводилось пробовать только девятилетнее, - Дорский лукаво взглянул на трактирщика.

– Господин, прошу простить, - хозяин побелел, потом покраснел.
– Но десятилетнего в моих погребах нет. Для моего заведения это слишком дорого. Если господин изволит немного подождать, я пошлю человека в «Королевскую конницу». Тому вину, что стоит на вашем столе, только пять лет.

– Успокойтесь, милейший. Сегодня сгодится и пятилетнее, - снисходительно улыбнулся Лонцо.
– И к нему какого-нибудь мяса.

– Сию минуту, господин, - окрылённый хозяин упорхнул едва ли не быстрее своей подавальщицы.

– Попробуем харранское пятилетнее, господин прознатчик?
– ухмыльнулся Вирин, когда хозяина скрыла толпа пьющих стоя.

– От чего бы и не попробовать, господин прознатчик?
– тоже развеселился Лонцо.

– Да гнильё они, эти близнецы!
– выкрикнул один пьяный голос громче остальных.
– Ладан для империи много сделал, а вот наследников толковых сделать не смог!

– Верно говоришь! Вот был бы Доло жив!

Лонцо вздрогнул, услышав имя отца, и поставил нетронутый кубок.

– Да уж! Вот у кого было золотое сердце и стальная рука!

– У Доло, видно, кровь почище была, - веско проговорил старец с колоритной горской внешностью.
– Я столько герцогов на своем веку повидал, а Локо лучшим был!

– И то верно, - громыхнул молодой вояка.
– Вот кабы Локо живого и на трон!

– Слава и память герцогу Локо!
– выкрикнул какой-то худощавый юнец, подняв кубок.

– Слава и память герцогу Локо!
– громыхнул весь зал, и все кубки и кружки были залпом осушены.

Вирин вернул на стол опустошенный кубок и посмотрел на друга. Лонцо смотрел сквозь пространство невидящим взглядом карих глаз. Его кубок так и остался полным.

– Ты не выпьешь за брата?

Лонцо вздрогнул и перевёл взгляд на музыканта. Тот казался чуть захмелевшим.

– Я выпью за его память только тогда, когда сделаю во имя этой памяти что-то достойное, - твёрдо проговорил Дорский.

Летняя резиденция императорской семьи Лагодола встретила двух путников опущенными решётками и отрядами стражи. Такку друзья проехали ещё затемно, опасаясь, что герцога Дорского здесь могут узнать в лицо. Теперь они стояли у подножия холма, вершину которого венчал старинный замок. Рассветные лучи серебрили покрытую инеем траву и мрачноватый серый камень.

– Что будем делать?
– спросил Вирин, глядя, как решётка парадного входа поднялась, выпустив богато одетого всадника, и сомкнулась обратно.

– Можно попробовать через калитку для прислуги. Она, конечно, тоже охраняется, но к прислуге не особенно приглядываются.

– Не особенно мы на слуг похожи, - заметил Вирин.

– Ну… можно переодеться… Стой! Я вспомнил. Езжай за мной, - Лонцо тронул коня и двинулся вокруг холма к тому месту, где его огибала узкая, но глубокая речка Льдинка.

Там, где спускалась от ворот замка мощёная булыжником дорога, в тёмной воде отражался вычурный каменный мост.

– Куда это мы? Решил штурмовать через парадный?
– иронично поинтересовался музыкант.

– Да, мне приключений что-то не хватает. Слезай, дальше пешком, - герцог спрыгнул с лошади.

До моста оставалось шагов сто, и берег здесь изгибался крутым обрывом над зарослями ивняка. Лонцо привязал лошадей к деревцу и двинулся вдоль кромки воды к мосту. Он знал, что берег плохо просматривается из окон замка из-за растущих по всему склону холма ив.

– Ты всё-таки скажешь, куда мы?
– Вирин невольно понизил голос.

– Под мост. Этот холм наполнен подземельями замка. А под мостом начинается тоннель, через который в замок поднимают воду. Мы с Локо в детстве там бродили. Решётка поднимается за час до рассвета, и охраны там нет. Считается, что про него знают только надзиратели за водой.

– Кто?
– фыркнул Вирин.

– Ну… специальные люди, которые занимаются подачей воды, - герцог тоже улыбнулся.
– Не я эти звания придумывал.

Вскоре друзья оказались в тени моста. Двое стражников, скучавших на краю каменной арки, пинали в воду камушки и в сторону подкрадывающихся парней не смотрели. Мост был старым, как сам замок, и достаточно широким, чтобы по нему могли проехать два экипажа в ряд. Лонцо нырнул под арку, утягивая за собой спутника, и замер, прислонившись спиной к опоре. Через некоторое время музыкант различил среди шума воды, закручивающейся вокруг каменных столбов, странный плеск и голоса.

– Всё, последнее, - выдохнул кто-то, невидимый за следующей опорой.