– Ничего ты там особо интересного не найдешь, - накладывая варенье в тарелку, просветила я наволога, - никакими особо выдающимися делами на пользу родине мой послужной список не запятнан.

– Расскажи мне про Беловодье.
– Попросил Каратес.

– Беловодье...- я задумалась.

Беловодье - мечта каждого второго селянина. Они считают, что это страна вечного счастья, что туда попадают только праведники чистые душой и сердцем. Рай на земле. А на деле все да-леко не так. Точнее - не совсем так.

"Беловодье - это географическая аномалия, обладающая избирательной пропускной спо-собностью" - так написано в учебниках. Я же была твердо уверена, что это место облает собст-венным разумом. Попадая туда человек приобретает что-то очень важное для себя. Но он так же и теряет, теряет часть себя. В Беловодье становишься другим - я не могла этого объяснить какими-то простыми словами - ты начинаешь по-другому смотреть на мир, на свои поступки.

Туда попадает далеко не каждый. В Академии считают, что дорога в Беловодье открывается лишь магам обладающим вторым, первым или высшим уровнем Силы Дара. Я была не согласна с этим мнением - туда совершенно спокойно проходили простые люди не обладающие и толи-кой магического дара. Беловодье само решает - насколько для тебя важно попасть туда. Далеко не все посланные Академией аспиранты, смогли преодолеть границу.

В Беловодье всего один город - Китеж. Есть предание, что он ушел под воду, но это не так. Этот город стоит на берегу огромного озера, живут в нем переселенцы с нашей стороны мира. Каждого привела в Китеж своя дорога. Кто-то бежал от облыжного обвинения, кто-то искал ис-целения, кто-то жаждал счастья и чуда - у всех разные истории. Маги приобретаю в этом горо-де возможности, о которых не могли даже и мечтать.

Добраться до Беловодья не просто - одно из главных условий, которое выдвигается перед паломником - это идти всю дорогу на своих двоих. Я хорошо помнила свой первый поход туда. Это было зимой - границей Беловодья являлась река Белая. Река была прикрыта толстым льдом, и когда я пересекала ее, все ждала каких-то спецэффектов, которые по моему убежде-нию просто обязаны были сопровождать переход в легендарную страну. Но, естественно ниче-го подобного не дождалась, только на другом берегу у меня возникло четкое ощущение, что я попала именно туда, куда нужно. Потом я долго лезла в горку по обледеневшей тропинке, не-сколько раз соскальзывала и все приходилось начинать сначала. Полдня брела по полю, где за-вывал разгулявшийся ветер. И только поздним вечером, замерзшая в зюзю, притопала наконец в Китеж, ворота которого оказались уже закрыты. Я долго пыталась объяснить страже кто я та-кая и почему меня надо пустить в город. Объясняла вежливо, так как бытовало мнение, что Бе-ловодье не терпит недобрых помыслов и каких бы то ни было скандалов, но потом мне все это надоело и просто наорала на стражников. Причем так грубо наорала - что до сих пор стыдно. Зато горе-охраннички тут же вежливо и с поклонами пропустили меня внутрь, бормоча что-то вроде "что ж раньше то молчали, объяснили бы по-человечески". Вопреки моим ожиданиям меня за подобную грубость беловодской аккредитации не лишили, наоборот, мне показалось, что вся сущность этого живого места искренне веселится. Именно тогда я поняла, что могу приходить в Беловодье когда захочу, оно мне будет радо. Я действительно была там еще не-сколько раз по делам, хотя считалось, что Беловодье пускает только один раз. Либо оставайся там и живи, либо уходи и больше никогда ты не попадешь в эту чудесную страну. Я же и тут стала единственной и неповторимой, но и завидовать мне стали еще больше.

Обучалась (если это можно назвать обучением) я в Китеже месяцев шесть. Процесса учебы там как такового нет, ты ходишь по лесам и полям, спишь, ешь - знание приходит к тебе само. Просто в один прекрасный день ты просыпаешься и понимаешь как, например, сходить в ино-мирье или призвать грифонов. А потом ты так же неожиданно понимаешь - что больше тебе Беловодье ничего не может дать, всему чему мог ты научился. Тогда приходится собирать вещи и уходить оттуда... или оставаться, если уйти не можешь.

Я ушла - ведь вернуться я могла в любой момент.

Все это я рассказала навологу, который позабыв про свой завтрак, слушал меня открыв рот.

– Вот и все, что могу тебе рассказать. Получилось путано, сумбурно - но я не знаю как опи-сать словами то, что чувствуешь попадая туда.
– Пожала плечами я.

– А многие там остаются?

– По статистике - два процента.

– Жаль, мне никогда туда не попасть...
– грустно вздохнул Каратес.

– Почему - никогда?! Беловодье само выбирает кого пускать, а кого нет. Ведь как-то попа-дают туда обычные люди - а ведь у них нет Дара.

– Возможно... когда-нибудь я попытаюсь, - наволог задумчиво ковырялся вилкой в холод-ной яичнице.

В окно заглянул единорог.

– Слушай - если я здесь не нужен, то вернусь к себе на участок, - недовольно пробасил он, - а то боюсь, там полный бардак.

– Давай.
– Я кивнула головой.
– Если что - вызову.

– Зря ты его отпустила, мог бы еще пригодиться.
– Проворчал Каратес с набитым ртом, на-волог спешно доедал остывший завтрак.

– Ага, со сломанной рукой, то есть копытом.
– Я смотрела окно вслед лешему. Он торопли-во двигался к лесу, стремясь поскорее покинуть приделы поселка, пока я не передумала и не приобщила его к какой-нибудь общественно-полезной деятельности.

– Ну, да дело твое.

– Мое, - согласилась я.
– Ты доел?

– Да.

– Ну вот иди и своим делом займись, и поднови заклинание поддерживающее твою челюсть в рабочем состоянии, а то в самый неподходящий момент она у тебя отвалится совсем, на поте-ху публике.

– Язва ты Таша ша Ирс.
– скорбно покачал Гловой наволог.

– Язва-язва. Иди уже с глаз долой.

Наволог не скрывая своего недовольства и что-то ворча себе под нос покинул дом. Я слы-шала как он попытался громогласно хлопнуть дверью, но придерживающее заклинание, нало-жено еще моим предшественником, не дало этого сделать.