– Ау, подружка, проснись. Что ты там нашла? Давай, показывай скорее - жуть

как интересно. Ну же, Женевьева, - простонала, сгорая от любопытства,

Зинаида.

Наша подруга не могла произнести ни слова и внезапно, завалившись на бок,

потеряла сознание. Ничего себе подарочек! Что же там такого, если люди

лишаются чувств?

– Зин, беги за нашатырём и захвати стакан водички.

Общими усилиями нам удалось привести Женевьеву во вменяемое состояние.

– Вот, смотрите, - нам протянули медальон.

Зинаида как самая любопытная первой схватила его и тут же выронила.

– Ничего себе приехали!

– Что там такое, скажите, наконец, - я подняла медальон и, открыв крышку,

только и смогла произнести, - Женевьева, ты и там успела наследить.

Разглядев изображение, вернее женский портрет, помещённый внутри

медальона, я поняла, что так испугало и удивило подруг: на портрете была

изображена Женевьева во всей своей неземной красе. Правда, платье на ней

было несколько устаревшего фасона, и фасон этот устарел лет этак двести

назад. Под портретом проглядывала надпись на французском. «Моему

незабвенному Полю. Помни обо мне и в России. Твоя навеки Женевъева».

Хорош подарочек!

Может она путешественница во времени? Если нет, как объяснить такое

потрясающее сходство?

Первой пришла в себя Зинаида:

– Я думаю, всем необходимо слегка перекусить.

Зина всегда предлагала поесть, когда начинала нервничать. На сей раз, её

предложение было принято с полным восторгом. Мы переместились на

кухню. На столе появилась бутылочка наливки. Никто не отказался. После

трёх стопок мы пришли в чувство, и наконец-то смогли вновь приступить к

чтению нашей тетради.

«Здравствуй, моя далёкая правнучка. Я думаю, твоё имя Женевьева. Если да,

то можешь читать и дальше, а если нет, не стоит утруждать себя изучением

всего, что написано. Я так хочу вернуться вновь в мою далёкую Францию,

которую покинул, поддавшись романтическим настроениям и оставив там

свою возлюбленную Женевьеву, своих родителей, сестру и друзей.

Всё же я верю, что ты есть. Как бы мне хотелось увидеть тебя, но время

безжалостно: оно никогда не подарит мне такой возможности. Я просто

уверен, что ты похожа на двух женщин сразу - тех, которых я любил больше

жизни. Первая - моя невеста, оставшаяся в далёкой и такой недоступной для

меня Франции, вторая - моя русская жена и мать моих детей. Наверное, ты

стала такой же красавицей, как и моя супруга.

Извини, что-то я разговорился. Ведь ты ещё не знакома со своим

прапрадедушкой. Изволь представиться. Я являюсь последним

представителем по мужской линии славного рода маркизов де Турмон».

– Ничего себе, Женевьева, ты у нас оказывается ещё и маркиза. Вот это да!
– с

завистью произнесла Зинаида.

– Хватит болтать. Давай, Машка, читай дальше.

– Слушайте, но прошу не перебивать.

«Случилось так, что к началу 19 века от рода де Турмон осталась только наша

ветвь. Правда свои богатства нам удалось сохранить и преумножить,

несмотря на то, что преимущественно рождались девочки и по достижении

брачного возраста они забирали в качестве приданого часть средств,

принадлежавших семье. Моя сестра тоже выйдет замуж и получит в

приданое земельные угодья, счёт в банке и наш парижский особняк. Я знаю,

что сестра заглядывается на соседского парня. Он славный малый, но не де

Турмон.

Родился я в 1793 году и мне сейчас, когда я пишу эти строки, почти сорок.

Рядом со мной моя жена Александра-Женевьева и мои любимые дети Поль и

Женевьева. Слава Всевышнему, род де Турмон не прервётся.

Моя дочка, моя любимица. Боже, как она похожа на Женевьеву, которая

осталась там, в далёком восемьсот двенадцатом. Кажется, всё случилось

только вчера. Вчера мы гуляли по аллеям парка, вчера мы признавались друг

другу в любви, вчера дали клятву быть вместе до самой смерти. Всё было

вчера, а сегодня моим детям почти 18. Как рады были бы видеть их мои