– Можно, но тогда проблема станет выглядеть еще менее привлекательно, чем она была до того. Согласись, такой подход заметно упрощает дело?
– Головокружение понемногу отступило, что не могло не радовать.

– Ты невыносима!

– За это ты меня и любишь, разве нет?

Разговор помог мне отвлечься, и перспектива свалиться в обморок на грязный тротуар временно отодвинулась на неопределенный срок. Глубоко вдохнув весенний воздух, пропитанный ароматами города, я попыталась поймать такси, но и тут мне не повезло.

Не успело желтое авто мигнуть фарами, принимая заказ, как мою кисть нагло опустили, а прямо перед носом выросла чья-то смутно знакомая черная футболка. Машина медленно прокатилась мимо, удостоившись грустного взгляда вслед, а потом до меня постепенно дошло, что только что произошло.

– Я сам тебя отвезу.

Запрокинув голову чуть назад, чтобы иметь возможность лицезреть наглую физиономию вампира, который за прошедшие сутки растерял весь свой стыд и совесть, я уже хотела было выругаться, но на ум не пришло ничего дельного. Дожили, уже и на ругань фантазии не хватает!

– Я и сама могу добраться до дома.

– Должен признаться, мне нравится, когда ты пререкаешься со мной, Мариночка, но сейчас явно не тот случай.

– И ты думаешь, что я доверюсь тебе после всего, что произошло за последние двадцать четыре часа?

Да, это было низко с моей стороны - бросаться такими словами, но клокочущая в глубине души обида в некоторой степени оправдывала мое поведение, во всяком случае, хотелось так думать.

– Нет, но это не значит, что меня перестала волновать твоя судьба.

***

Вечерние сумерки, опустившиеся на город, играли разными оттенками красного, фиолетового и пурпурного, рисуя причудливые картины на фасадах зданий. Кожаная обивка переднего сиденья приятно холодила щеку, и даже тот факт, что ремень безопасности безжалостно впивался в тело через тонкую ткань одежды, не мешал получать удовольствие от поездки.

Максим не стал слушать моих возражений, упреков и ругани, а просто молча усадил в свою машину, подогнанную его помощником, застегнул мой ремень и сел за руль, собираясь не только отвезти в Дом Совета, но и сопровождать во время встречи. Анна направилась с нами, поскольку я наотрез отказалась оставаться с Охотником наедине.

Форд мягко скользил по дороге, лавируя в потоке машин, и мерная качка на пару с тягучей мелодией усыпили меня.

Мне снился дом у озера, куда мы с родителями часто ездили летом. Сочная зелень искрилась в лучах восходящего солнца, а множество капель росы сверкало наподобие алмазов. Запах свежескошенной травы щекотал ноздри, смешиваясь с благоуханием полевых цветов, и я снова чувствовала себя той счастливой пятнадцатилетней девочкой.

Рано утром мы вместе с отцом отправлялись на речку, купались, а после шли обратно домой, где мама вместе с младшей сестрой готовила завтрак, а наша австралийская овчарка по кличке Берта вертелась под ногами, заливаясь звонким лаем. Это время было самым лучшим в моей жизни...

Легкое касание к плечу выдернуло меня из дремы. С трудом продрав глаза, я выглянула в окно и с удивлением обнаружила, что остановились мы возле моего дома.

– И как это понимать?

– Ты не в том состоянии, чтобы беседовать с Советом. Отоспись, а завтра вечером я отвезу тебя на встречу.

– Максим, тебе не кажется, что ты переходишь все границы?

Заглушив мотор, Шнайдер развернулся назад и попросил Аню подняться ко мне в квартиру. Медиум настороженно посмотрела на меня, испрашивая разрешения, и, получив утвердительный кивок, нехотя выскользнула на улицу, предварительно захватив мою сумку с ключами.

Оставшись наедине, мы некоторое время молчали. Максимилиан изучал меня взглядом, и от этого внутри все сжималось, как если бы я была кроликом, а он удавом, готовым вот-вот наброситься на свою жертву и заглотить ее целиком.

– Вот, что я тебе скажу, Завьялова. Твое упорство достойно восхищения, в этом нет сомнений. Но порой ты ведешь себя как маленький обиженный ребенок. Возможно, мне не следовало скрывать от тебя, что наша служба была в курсе происходящего и всеми силами старалась оградить людей от обезумевших "полуночников", но согласись, узнай об этом полиция, а через вас и общественность, и весь город утонул бы в крови и беспорядках.