– Мы бы никогда не поставили СМИ в известность об этом!

– Твоя наивность меня умиляет, Мариш.
– Макс рассмеялся, чем вызвал у меня новый приступ злости, но как бы я не старалась выглядеть злой, должного эффекта мне добиться так и не удалось.
– То, что ты такая честная, не значит, что и остальные копы готовы соблюдать правило конфиденциальности.

– Но мне-то ты мог сообщить! Или считаешь, что я, как говорят о полицейских, продажная и лживая?

– Другие - может и да, но только не ты. В тебе, Марина, еще жива такая немаловажная черта, как честность, которую в наши дни редко встретишь среди людей.

– Как и среди вампиров.

– Здесь я с тобой могу поспорить. Да, мое племя не может похвастаться благородными рыцарями, но не все вампиры - высокомерные и напыщенные павлины, гоняющиеся за возможностью хлебнуть пинту-другую свежей крови, коими нас привыкли рисовать ваши современники.

– Хотелось бы в это верить.

Уличные фонари один за другим загорались желтым светом, преображая улицы, а вместе с ними и людей, спешащих куда-то по своим делам. Часы на приборной доске показывали девятый час, и у меня не было никакого желания тащиться на другой конец города, чтобы выслушивать высокопарные речи кучки знатных особ из Подлунного мира.

В окнах моей квартиры горел свет, и Анна наверняка уже вся извелась там, гадая, не придушил ли меня Максим за разыгравшееся сегодня красноречие. Идея напиться горячего чаю с медом и завалиться в уютную постель с каждой минутой становилась все заманчивее, и если вслух я этого еще не произнесла, то про себя уже окончательно решила, что визит к сэру Кейну откладывается до завтрашнего вечера.

Спокойную тишину нарушило жужжание мобильного телефона. Шнайдер выудил аппарат из кармана и ненадолго отвлекся, слушая отчет от своего осведомителя. По тому, как менялось его лицо, я поняла, что и этой ночью Охотника ждет работа. Дождавшись, пока Максимилиан завершит беседу, пожелала ему спокойной ночи и выскользнула на улицу, где быстро юркнула за дверь подъезда, уже не видя, как вампир пристально смотрит мне вслед.

***

Не успела я переступить порог собственной квартиры, как Фролова чуть не сбила меня на полном ходу. Ощупав с ног до головы и убедившись в том, что на мне нет ни царапины, подруга ухватила мою заледеневшую руку и утащила на кухню, где всунула большую чашку с травяным сбором и бутерброд с сыром.

Сделав глоток обжигающего чая и откусив внушительный кусок от предложенного лакомства, блаженно зажмурилась, наслаждаясь теплом, расходящимся по всему телу, и чувством сытости, после чего, довольная, откинулась на спинку стула. Моя маленькая однокомнатная квартира, отделанная в светлых тонах, встретила меня своим уютом.

Бежевые стены, мебель шоколадного цвета, паркетный пол с пушистым ковром, по которому так удобно ходить босиком, плотные шторы, всегда закрывающие широкое окно, дабы солнечный свет не смог проникнуть в комнату и лишить драгоценных минут сна, прежде чем зазвонит будильник или телефон.

Совмещенный санузел, отделанный голубоватой плиткой и оборудованный стиральной машинкой и сушилкой, вместе с кухней со всеми удобствами давали возможность жить без особых проблем.

Спартанская обстановка жилья позволяла не только совершать быструю уборку, на что порой катастрофически не хватало времени, но и лишний раз не думать о том, что, кроме работы, других радостей в моей жизни просто не существует.

Рассевшись по обе стороны от стойки, заменявшей стол, мы с подругой пили чай и обсуждали сегодняшний день.

– До сих пор не верится, что все это происходит на самом деле, - теребя тонкую ручку фарфоровой чашки, причитала Аннет, - а тебе?

– За десять лет работы в полиции я, конечно, насмотрелась на множество разных отвратительных вещей, но новости о мутировавших мертвецах приводят в ужас даже меня.

– А что тебе сказал Макс? Когда вы остались одни?

– Что я наивная и честная, и что не все так просто, как кажется.

– И это все?
– повысив голос, недовольно поинтересовалась медиум, на что я ответила утвердительным кивком.
– Весьма исчерпывающий ответ.

– В любом случае, пока что мы объявили перемирие.

– И правильно! Надеюсь, ты не собираешься соваться в Дом Совета в одиночку?

– Нет, конечно! И я очень удивлена, что ты допускаешь подобную мысль.

– Зная, насколько ты можешь быть безрассудной в порыве своего упрямства, у меня есть полное право так думать.

– Ну спасибо, дорогая!

– Всегда пожалуйста.

Когда на часах высветилось одиннадцать часов, мы с Аней стали готовиться ко сну. В такую темень одну домой я бы ее ни за что не отпустила, а потому ночевать решили на моей раскладном диване, благо места на нем было более чем достаточно.