Всем надо быть очень внимательными к своим словам...

Элементалю - вдвойне, втройне!

Сразу после ее слов, Ромм издал странный звук и рухнул лицом вперед.

"Обломался..." - Марина довольно хмыкнула.
– "За всё!"

– Цирк уехал. Клоуны - остались...
– Вздохнул я и отправился помогать магу, левая нога которого выгнулась под неестественным углом.
– Мари, пожалуйста... Стерва ты...

Элементаль, чувствуя, что я не столько ее ругаю, сколько восхищаюсь, пробежала по моим жилам, разгоняя кровь.

Вправив перелом, замер и чертыхнулся - аптечка у меня с собой была, но вот как лекарства подействую на существо, сидящее напротив меня - сами Звезды не знают!

Пришлось идти, ломать потушенный столик и накладывать шины из ножек стола.

На первой время сойдет, а там поменяем!

– Стоять, Зорька!
– До меня только сейчас дошел смысл сказанного Роммом.
– "Тримирье хранит этот ген...!" Ген!

Придавив магу ножку, ласково посмотрел ему в глаза и задал вопрос:

– Откуда дровишки?

– Из леса, вестимо...
– Маг ответил и от всей души заржал.
– Ошизеть! Прожить 400 сотни лет и вновь появиться на свет рядом с соотечественником! Мостовой, Роман Андреевич...

– Платон. Коротаев.
– Представился я, пожимая протянутую руку.
– "Мостящий дороги", значит?

Маринэ сидела в глубине меня тихонько, как мышка, и офигевала, от нежданной встречи двух разумных.

И правильно делала, она и так в штрафах, по самые уши...

Почувствовав мою мысль, обращенную к ней, Марина вообще замерла, норовя затеряться в моей душе...

Звезды всемогущие!

Это ж какая теперь у меня в душе помойка, то?!

Там и обломки моей семейной жизни, куски пустых надежд, обид, воспоминаний и боли, война... Может, хоть эта "огневушка", расплавит всю мою тоску?

Расплавит, закалит и будет у меня душа тверже стали...

Тяжелый вздох был мне ответом.

– Я с семьдесят пятого. А ты?
– Роман устроился поудобнее на полу, прислушиваясь к своим ощущениям от перелома.

– После 2000-х...
– Уклончиво ответил я, понимая, что за всю правду меня никто по голове не погладит, а проблем и без того полон рот.

– Уже коммунизм?
– Нахальная улыбка Романа Андреевича, заметившего мое уклончивое поведение, так и подталкивала сказать "да".

Дождавшись моего отрицательного мотания головой, Мостовой пошкреб подбородок.

– Ну, так я и думал...

Вместо препирательств, пристроил ему на поясе имперскую аптечку и активировал ее.

Проследив, что все огоньки встали в "зеленый ряд", разрешил провести лечение.

Через пару минут, мой соплеменник слегка пошевелил сломанной ногой, одобрительно кивнул, принимая лечение и не торопясь, опираясь на стену, попытался встать.

Пришлось подставить своё "крепкое плечо".

– Пошли, земеля...
– Роман осторожно оперся на больную ногу, пробуя собственные силы.

Чертыхнулся, засопел носом, достал из кармана прожженной мантии маленький пузырек и выдернув из него зубами пробку, выпил его содержимое.

– Ох... Ну и мерзость это зелье регенерации!
– Мостового просто "перекосило по всем осям".
– И-и-и-ик!

За два вдоха-выдоха, зелье зарастило поврежденную ногу, заодно убрав ожоги.

– Чего сразу не выпил?
– Улыбнулся я, предчувствуя ответ.

Вместо ответа, Роман развернулся в сторону двери и прислушался.

Тишина за дверью была полной, не разрывной и... Гробовой!

Легкое прикосновение руки мага и тяжелая каменная дверь потекла вниз вонючей лавой, разделяясь на два языка и обходя нас по дуге.

Подмигнув мне, мужчина прошел в коридор и замер, принюхиваясь.

– Спроси у своей рабыни, пожалуйста, сколько всего элементалей было в библиотеке.
– Услышал я его голос из коридора.

– Мари?

"Семьдесят четыре: воды и воздуха по дюжине, огня два десятка, остальные - элементали земли." - Марина замерла, обдумывая нечто такое, что очень ее волновало, но говорить или нет...

"Хозяин, меня зовут Йаринэ! И я буду с тобой, пока Ты меня не прогонишь!" - Моя Огневушка-Поскакушка, умудрилась отвлечь меня разом от двух дел: запихивания очень понравившегося мне кинжала старшего библиотекаря, за голенище форменного имперского ботинка, слава звездам, что именно для этой цели там было предусмотрено специальное отделение, и, вторым потоком я анализировал очень странный факт того, что мыслеречь, так распространенная на борту "Амьена", здесь мне нигде не встречалась.