Шрифт:
– Меня зовут Кат, Йаринэ. И я буду твоим хозяином до тех пор, пока Ты не пожелаешь уйти!
– Ответил я и почувствовал, что мне удалось удивить элементаль, своим ответом.
– Долго Тебя ждать?
– Роман почесал нос.
– Ждешь, пока все эти... Соберутся и попытаются вернуть свою собственность?
Выскочив в коридор, замер, оглядываясь - вот прибейте меня, если это был тот же самый коридор, по которому я пришел в эту комнату!
– Нам направо!
– Мостовой, развернулся, небрежным движением откидывая мешающиеся лохмотья своей обгорелой мантии.
– Если я не ошибаюсь, через десяток метров будет зеркало переноса, там мы сориентируемся...
Коридор, квадратный, освещенный странной огненной полосой, вдоль стен вывел нас к развилке, на которой стояло странное зеркало - словно ванну с водой поставили на попа, вместе с водой, так и замершей вровень с бортами. Серебристые волны, рябь, бороздили поверхность зеркала, искажая отражение, делая его неузнаваемым.
– Вода... Плохо.
– Роман беспокойно за озирался.
– Держись, Платон Коротаев. Будет... Парная, будет!
Маг воздел руки ладонями вверх, воткнул их в поверхность водного зеркала и резко развел в стороны, разбрызгивая содержимое ванны.
Клубы белого пара взметнулись к потолку, отгораживая меня от происходящего действа. Сквозь клубы пара, стали прорываться отблески пламени, выжигая пар, поглощая его.
– Милости прошу, 17 хранилище!
– Маг сделал шаг в полыхающее пламенем зеркало.
– Не трусь, земеля!
"Я помогу, Хозяин, не бойся!" - Йари поспешила мне на помощь.
– "Я здесь уже была, ничего страшного нет!"
– Да с чего Вы взяли, что я боюсь?!
– Не удержался я.
– Не боюсь я, не боюсь! Так, опасаюсь, слегка!
****
Всегда, во все времена, русский человек не любил делать работу над ошибками. За это нас макают постоянно мордой в грязь, тычут пальцами и знают, знают собаки европейские, что в случае чего - русские помогут.
А мы и помогаем, как последние идиоты!
И вновь выслушиваем, по кругу, застаревшую русофобскую пластинку.
А еще, самое печальное, что больше всего добра от нас, получают именно те, кто больше всего нас ненавидят.
Жанна, со вздохом уставилась в стекло обзорной палубы.
И пусть стекла там и в помине не было, а "обзорной" палуба стала совсем не давно, пару прыжков назад, когда у некоторых личностей началась боязнь замкнутого пространства, тем не менее, "открытая палуба А", с которой убрали все представительские катера, расставили шезлонги и поставили на видное место пятиметровой высоты самовар и длинный стол, заваленный сладостями, сразу, иначе как "Обзорной" никем и не называлась.
Инопланетники, от такой широты жеста, просто бледнели, представляя, что случится со всем этим толпящимся народом, если откажет генератор защитного поля. И не успокаивал их тот факт, что генераторов таких было пять. Зато волновало, что в самоваре постоянно шипит и клокочет кипящая вода, иногда выплескиваясь наружу!
Мишт, в их число не входил.
И сейчас, с чувством потягивал из полулитровой кружки горячий настрой трав, который все называли "чаем" и с удовольствием лопал пряники.
Ити вообще-то плохо воспринимали концепцию хлебания кипятка в неограниченных количествах, с последующим потением, отдуванием, вытиранием скатывающихся капель пота, кто носовым платком, кто - полотенцем, а кто и по-простому - рукавом!
На кораблях сопровождения, опыт "Арии" пошел в копилку и команды получили свои "обзорные ангары", правда, несколько меньших, размеров.
Непривычно. Непонятно. Зато - очень даже сближает людей!
Чаепитие, это такое... Интимное действо, что чем больше народа за столом, тем уютнее!
Первым сдался Имперец, долго наблюдавший за Миштом.
Горячий чай ему по душе не пришелся, но...
Русская находчивость и искреннее желание помочь ближнему своему, сделали свое подлое дело: на обзорной палубе появился холодильник с мороженым и не пресекающимися запасами льда.
"Чай со льдом" стал популярен.
Мороженое - вызвало фурор.
В любое время корабельных суток, на обзорной палубе можно было встретить и отдыхающих русских и иных разумных, поедающих разноцветные шарики мороженого или потягивающих через соломинки охлажденные настои.
– Хватит жрать...
– Жанна Владимировна, после двух месяцев совместного полета, изучила своего любовника как облупленного и его теперешнее поведение ее не на шутку беспокоило: любовник стал бесконечно пропадать на обзорной палубе, пожирая сладкое и мрачно любуясь летящими прочь, звездами.