Самоуверенность Мишта меня просто поражала! Для начала - трофей был добыт совершенно не нами! А во-вторых... Я очень просил капитана, не расставаться с "банкой" и не разрешать ее "фотографировать". Было еще и в-третьих, самых противных: дипломатическая службы Альгейды могла обидеться за такое отношение к ее "верным слугам" и устроить нам маленький дипломатический кризис.

Длона, выслушав мои соображения, заверил, что поступит именно так, как я и просил - мстительность серокожих давно вошла в поговорку, предупреждая всех, мало-мальски разумных.

– Что, Оливия, если речь идет не о чернокожем человеке, уже не тошнит?
– Не удержался я от укола в демократическое воспитание и толерантность ко всему живому.
– Ай-яй-яй... Как не стыдно, красавица?

– Плат... Вот, не русский ты, человек...
– Терехов "отмер", получив интересующую его, информацию.
– Вечно норовишь попрыгать по живому, в раскаленных башмаках. Стукнуть, побольнее. Ущипнуть, съязвить, уколоть, в конце-концов! Добрее надо быть. Проще...

– Ну, уж нет!
– Замахал я руками, отгоняя последнее слово.
– Проще... Да ну, его, это "проще"... Еще народ потянется, не приведи звезды!

– И это заявляет Вирвидор!
– Пафосно ткнула в меня указующим перстом, Тамара Вадимовна.
– Ты же просто обязан собирать вокруг себя...

– Я обязан "собирать", а не "отбиваться от всех униженных и оскорбленных"...
– Несколько более резковато, чем следовало, ответил я.
– Я обязан собирать тех, кто слышит, а не тех, кто предпочитает, что бы слушали только его.

– Ага. Я понял: Вирвидор, это Миннезингер, во!
– Капитан Солев радостно вытер пот со лба.

– Скорее - Боян...
– Вздохнула Жанна, уставившись мне в глаза, словно пытаясь прочесть в них что-то, что написано крупным шрифтом, но на непонятном языке.
– Таэль ало алият!

– "У мудрого вечно болит голова" - Перевел я старинную фразу альгедийцев, уже давно употребляющуюся, как ругательство.
– Если болит - значит, она еще есть?

За все время нашего разговора, меня не оставляло чувство, что за нами кто-то наблюдает, пусть осторожно, украдкой и с изрядной долей радостного внимания нашим словам, но... Анализируя каждое произнесенное нами слово и раскладывая фразы по полочкам, методично и неотвратимо. Так квалифицированная горничная, не задумываясь, подравнивает в ряд полотенца в ванной и стопочки белья в шкафу - умение идеала.

Вот и за нами наблюдал "идеал".

Будь внимание менее пристальным - не обратил бы ни малейшего внимания.

– Жанна... Управляющий кристалл или компьютерная система?
– Я замер, оценивания уровень испуганно переметнувшегося в сторону, внимания.
– Или не всех "клопов" выловили?

– Кристалл.
– Ответил за Жанну капитан.
– Не доверяешь?

– Недоверие - мать безопасности.
– Сорвалась у меня с языка старая французская присказка и Мишт согласно кивнул головой.

Сделав над собой усилие, плюнул и отказался от поисков наблюдателя - мне здесь "крутиться", максимум сутки, а дальше пусть сами прыгают. Мишт медведь ученный и воробей стреляный, меня понимает с полуслова, а значит, кому-то очень не поздоровиться.

– Жанна Владимировна, если Вы не возражаете, после обеда, если капитан Мостовой разрешит мне забрать "Мышку", хотелось бы покинуть Ваш гостеприимный корабль!

Не знаю, с какого перепуга меня переклинило на "высокий штиль", но улыбки на лицах появились вполне закономерные и очень открытые.

– "Мышка" и так твоя...
– Ромм тяжело вздохнул.
– Может, все-таки с нами?

– Не-а. Земля и так далеко с краю. Так далеко, что не сделать еще пару шагов и полюбоваться тем, что Там... Глупо и не достойно ни Человека, ни Вирвидора...

– Ты не будешь возражать, если я составлю тебе компанию?
– Оливия выглядела напуганной и одухотворенной одновременно, всем своим видом доказывая, что кровь в ее жилах далеко не водица...

– Ты не поверишь - Буду! И очень сильно.
– Я поставил крест на всех девичьих мечтах, разом превратившись для окружающих "еще в того м-ка, отказавшего девушке".
– Я не езжу в Тулу, со своим самоваром... И в монастыри, особо не лезу... Так что, попрошу не...

Оливия опустила голову, а когда ее подняла, то, к моему удивлению, на ее глазах не было слез. Пусть и не было улыбки, но в колодцах ее души уже зрело зернышко, самое важное для любого разумного: понимание.

Появилось бы оно, если бы я согласился?

Слишком много "бы", а следовательно - не интересно.

Выйдя из-за стола, не торопясь направился к "Мышке": предстояло вернуться на "Восток", пополнить запасы и припасы, разобраться с накопившимися вещами, отобрав только необходимое и отправив остальное прямо на Матушку. Поваляться в ванне, в конце-концов!