Не знаю, как долго спускались вниз мои "пациенты" и спустились ли вообще, но мне пришлось катиться вниз больше пяти часов, используя все складки и неровности местности в качестве маскировки. Я проехался по дну резвой горной речки, пока она несла меня в нужную сторону, затирая мои запахи и следы.

Ночь провел в лесу, сладко посапывая под корнями недавно вывернутого ветром, дерева.

Ни зверь, ни человек меня не побеспокоили - защитное поле плотно заперло единственный вход, давая возможность выспаться перед дальней дорогой.

Вечером следующего дня, когда скафандр показал 45% мощности, я с ним тихо и ласково простился, спрятав среди скал.

До летающего города было несколько дней пути и я шел по своим собственным следам, узнавая местность и улыбаясь ей, как старой знакомой, радушной и доброй.

Правда, за моей спиной теперь болтался не убогий клинок, длинный и тяжелый, а пара легких сабель, сделанных дроидами специально для меня и под мою руку.

Учел я и тот факт, что всякая шушера может попытаться клинки у меня прихватить, встроив в рукояти электроразрядники.

Кто с первого раза не поймет - со второго осыплется жирным пеплом.

Жалеть всех подряд я не намерен.

Палящее сверху солнце и отсутствие малейшего движения воздуха, марево на горизонте и странные облака, быстро догоняющие меня, вот и все мои попутчики.

И пусть рюкзак у меня тощий, а внешний вид - затрапезный, связываться со мной, сейчас, совершенно не надо - ткань одежды, легко защитит меня от тяжелой арбалетной стрелы, а клинки - смахнут голову любому рыцарю, сколько бы не было на нем железа.

Ничего высокотехнологичного - все в пределах "ведения военных действий на отсталых планетах", по имперским канонам ведения войны. У нас, Союза, таких программ отродясь не водилось в загашнике!

– Эй, путник!
– Окликнули меня с обочины.
– Не торопись! Присядь, отдохни...

– Некогда мне. На том свете отдохну.
– Привычно огрызнулся я, вытягивая в сторону говорящего руку, с зажатым в ней ножом.
– Вопросы есть?

Тишина была мне ответом.

Нравится мне быть плохим, психом и неадекватом!

Таких "окликальщиков", за мою первую дорогу, было штук пять.

Четверо - из секты, что ловит неосторожных, одиноких путников и дальше ты уже идешь налегке, радуясь, что вообще - идешь.

Один был нормальным, просто скучно мужикам стало. Точнее - гномам. Посидели мы душевно, но вот за шутку, придется им чистить морды, иначе не только они меня, но и я себя, сам, уважать перестану!

Улыбаясь своим воспоминаниям, топал по середине дороги, грыз яблоки, что нарвал почти полный рюкзак, в лесочке оставшемся за спиной пару часов назад, разбрасывал огрызки и ждал неприятностей.

Стук копыт и лязг зубов услышал задолго до того момента, как странная кавалькада догнала меня, на одном из подъемов.

Карета, запряженная шестеркой существ, чьими родителями лошади все-таки были, только очень давно. Единственное, что осталось в этих тварюгах лошадиного - копыта.

Ну, еще, может быть, фиолетовые, выпуклые глаза.

А вот пасть - больше подходила кайманам: узкая и зубастая!

Карету сопровождало два десятка верховых, в легких кольчугах, верхом на злых и опасных собаках, с зубами, длиной в мою ладонь.

У половины в руках были легкие копья, половина - щеголяла луками, с наложенными на тетиву, стрелами. У всех - по два клинка и маленький круглый щит, на левой руке.

Я специально сошел с дороги и спрятался в придорожном леске - такие кавалькады очень не любят одиноких прохожих, норовя либо сразу затоптать, либо погоняться в свое удовольствие, по сильно пересеченной местности.

Копейщиков я особо не боялся, но от стрелы в собственную голову...

Спасибо, я пешком постою!

Внимательно рассмотрев все это великолепие, дождался когда они ринутся на спуск, вышел из-за деревьев и потопал следом. Не торопясь.

Пыль, поднятая копытами и лапами, вилась теперь где-то далеко впереди и местные птички, осмелев, принялись "настраивать" свои голоса.

Тонкие пересвиситы, шум ветра и шорох волнуемых им трав и ветвей деревьев.

Идиллия.

Жаль, по собственному опыту знаю, что чаще всего такая идиллия заканчивается крупными неприятностями!

От свербящего чувства угрозы, снова сошел с дороги и пошел, укрываясь за деревьями.