– У меня проблемы, Лайам Аврельевич?

Тот смотрел на меня долго, словно не верил, что я оказался таким смышленым.

– Обстановка в издательстве какая-то нездоровая в последнее время, – наконец сказал он, рыская глазами по конференц-залу. – Как бы не испортили мне перспективного юношу.

– Кого? Меня? – тупо переспросил я, рассеивая миф о своей смекалке.

– Тебя, Монастырский, тебя, – со вздохом произнес Лайам Аврельевич. – Ну так что? Согласен?

Я вздохнул. Если бы мне предложили это год назад, я согласился бы не раздумывая. Но сейчас…

– Нет, Лайам Аврельевич, я пас. – Я покачал головой и отдал горячую путевку обратно. – Карьера только пошла в гору, не хочу упустить волну. Да и девушка моя не одобрит.

С минуту мужчина смотрел мне в глаза, словно решал, рассказать мне о своих опасениях или не стоит. Но так и не решился. По-крайней мере, не в этой вселенной.

– Что ж, удачи, Монастырский! – Лайам Аврельевич пожал мне руку и удалился, а я еще долго стоял и смотрел, держа в руках книгу с автографом, которую так и не подарил.

Прода будет в следующую среду! Буду очень рада вашим отзывам и конструктивной критике!))

PS: товарищу Яну осталось совсем немного, и скоро начнется матерый киберпанк;)

Глава - 6

Глава - 6. Инактиватор

Этой ночью мне приснился странный сон. Я стоял на краю бездны, а Лайам Аврельевич и Виталий Борисович кричали мне в спину: «Прыгай, Монастырский! Прыгай!». Потом глава издательства достал откуда-то длинную, напоминающую спиннинг, палку и принялся тыкать меня ею меж лопаток.

– Давай, Монастырский, все современники прошли через Бездну. Это будет твоим крещением!

– А, ну раз все современники, – обрадовался я и прыгнул. Пролетев несколько метров, я приземлился на батут, который с силой вытолкнул меня обратно.

– Ну как же так?! Я должен умереть! – кричал я, продолжая глупо подпрыгивать.

Неожиданно я очутился на пляже. У самой воды в пластиковых креслах сидели все те же Лайам Аврельевич и Виталий Борисович, а их ноги жадно лизали пенистые волны.

– Семь дней семь ночей, Ян Викторович. – Виталий Борисович поприветствовал меня бокалом пина-колады.

– Все включено, – поддакнул Лайам Аврельевич, и они оба заржали.

Вдруг на коленях Виталия Борисовича образовалась моя Вика, нежащаяся под лучами солнца, словно кошка. Я шикнул на нее, а она оскалилась и зашипела в ответ. На этом сон, трансформировавшийся в какой-то безумный фарс, развеялся. Последнее, что я запомнил, – это лицо Виталия Борисовича, до боли напомнившее мне кого-то очень знакомого… Я проснулся, точно мешком ударенный. Может быть, стоило все-таки согласиться на халявный отпуск?

Я сварил себе кофе, просмотрел почту на компьютере, затем поправил написанное вчера вечером. Взглянул на телефон и почему-то подумал о Вике. Честно говоря, я редко вспоминал о ней просто так, хотя мы были вместе уже почти год. Может, стоит принять ее предложение съехаться? Или сразу жениться? Или расстаться окончательно?

Мне было удобно с Викой, хоть у нас и не случилось тех чувств, от которых коленки подкашиваются. Что ж, не всем парам суждено прожить жизнь в любви. Зато мне повезло с карьерой.

Поразмыслив подобным образом еще пару минут, я неожиданно для самого себя взял в руки НОМАД. Подключившись к миру Бездны и осознав себя рыбаком, принялся бежать. Через пляж, лес, поле с земляникой и резвыми кроликами. Я бежал, наслаждаясь чистым воздухом и силой своих легких. Такого воздуха, пожалуй, нет больше нигде. И больше не будет. Для меня.

Еще пара шагов, и вот я стою на самом краю пропасти. Огромная, поражающая воображение, обрамленная внутри сиреневыми кристаллами, напоминающими кварц. Бездна. Главная героиня моей новой книги.

В отличие от сна, дна пропасти не было видно. Лишь черное нечто, уходящее в никуда (а может быть, имеющее выход с другой стороны планеты, кто знает?).

«Я сделаю это сейчас», – пронеслось в голове, и кишечник рыбака автоматически опорожнился, предчувствуя неминуемую смерть. Я знал, что другого шанса у меня не будет: вряд ли мне когда-то еще хватит смелости зайти так далеко. В последний раз взглянув в чистейшее синее небо, яркое, словно солнце, отраженное в сотне зеркал, я сделал маленький шаг вперед.