— Потому что, пока мы лежали ничком, нас невозможно было заметить. А начни мы раздеваться, да тряпками махать, кто-нибудь мог бы и разглядеть. Кусты не слишком высокие и густые. Снимай платье!

Лина повиновалась, стянув верхний наряд и оставшись только в сорочке.

— Эх, ткань дорогая, — сокрушенно бормотал супруг, отрывая декоративные пуговицы и ленты.

После того, как с украшениями было покончено, Стефан положил платье на землю и принялся возить им.

— Что ты делаешь? — ахнула девушка. — Оно же станет на тряпку похоже!

— Если ты не забыла, то я — твой хозяин, наемник. А ты — рабыня. Скажи, разве может быть у рабыни новое платье из дорогой ткани? Нет, может, конечно, если её хозяин богат, но я-то бедный наёмник, у которого нет лишней монетки. Ткань я не могу изменить, но если платье хорошенько испачкать и кое-где порвать, то качество ткани уже не будет бросаться в глаза.

— Зачем я только мылась, — вздохнула Лина, принимая назад пыльный наряд.

Герцог рассовал по карманам пуговицы, кружево и шитьё.

— Продадим и купим другую одежду, повозку и мула, — произнес он. — Пошли, жена. Если бы ты только знала, как я жалею!

— Что обманул меня?

— Что в тот день, когда ты проходила Испытание, первым из других претендентов прибыл в Храм.

— Жалеешь? — удивилась Аэлина. — Почему тогда ты затеял всё это? — она обвела рукой вокруг себя, потом спохватилась, что уже довольно темно, и муж вряд ли что-нибудь разглядит. — Мог же подождать до завершения срока договора?

— Откуда ты знаешь про договор? — напрягся Стефан. — А, догадываюсь — граф просветил.

— Нет, — спокойно ответила Лина. — Про договор мне сказал Его величество.

— Вот как? — такой откровенности от дяди магистр не ожидал. — Что он тебе пообещал?

— Что позволит самой выбрать, за кого выйти замуж, если ты не сумеешь меня уговорить до конца месяца.

— Грахов интриган, — тихо рыкнул муж. — Ничего бы не вышло!

— Не разрешил бы выбрать? — уточнила Аэлина.

— Я не отпустил бы. А дядя — разрешил бы, только предварительно сам отобрал кандидатов. Показал тебе несколько молодых мужчин, ты могла бы выбрать только кого-то их них, а не вообще из всех неженатых магов, — буркнул герцог.

— Это уже намного больше, чем у меня было. Ты мне вообще никакого выбора не дал, — Лина чувствовала, что в туфлю попал песок, который нещадно натирал ногу. Ко всему прочему, идти в темноте по пересечённой местности было трудно, девушка то и дело оступалась.

— Выбирает мужчина, женщина должна повиноваться, — припечатал Его светлость.

— Это несправедливо, — выдохнула девушка, стараясь не отставать от широко шагающего магистра. — Это девушка должна выбирать, с каким из мужчин она хотела бы создать семью, кого видит отцом своих детей.

— Ерунда, — отмахнулся герцог. — Такого даже в сказках не придумывают. Женщина должна сама выбрать — бред! Женщины и думать-то не умеют, что они там навыбирают?

— Бред — покупать жену, как козу или корову, потом относиться к ней, как к вещи. И удивляться, что она не желает с тобой никаких дел иметь, — Лина остановилась, переводя дух. — Ты сам себе противоречишь. Жалел, что купил, но уступить другому, дяде, например, не собирался. Где логика, умеющий думать магистр?

— Тебе не понять. Да, я купил права на тебя, и передать их другому — расписаться в собственной беспомощности. Что бы надо мной ближайшие полста лет потешались — дескать, даже с девчонкой не справился?

— Не думала, что сам советник и племянник императора оглядывается на мнение тех, кто стоит ниже него. Люди всегда что-то говорят, кого-то осуждают, кому-то завидуют и если постоянно озираться, то не останется времени на жизнь.

— Скажите, пожалуйста! Откуда ты понабралась всего этого? — герцог остановился, пытаясь рассмотреть выражение лица жены. — Тебе точно восемнадцать? А, я понял, ты же никуда не выезжала, подруг не было, дни приходилось коротать с пожилыми женщинами, прислугой, кухаркой, от них и понабралась ерунды? То-то ты так легко вписалась в роль горничной!

— Ты не мог бы идти немного потише? Мои туфли мало приспособлены к хождению по земле и камням, — не выдержала Лина.

– Нам надо дойти до ближайшего города, где мы смешаемся с жителями. По моим подсчетам, шагать еще часа три-четыре, так что, придется потерпеть.

Через некоторое время они вышли на дорогу, идти стало легче. Нет, дорога не была ровной и гладкой, на ней попадались камни, бугры, выбоины, но хоть ветки за подол не цеплялись.

Взошло Ночное Око, залило расплавленным серебром лес, дорогу, путников, создав картину иного мира.