И ушел покупать одежду и припасы к другим продавцам. Остатков магии хватило наложить на торговца заклинание забывчивости, стерев у него из памяти последний час, но на этом сила себя исчерпала. Дальше пришлось действовать без помощи магии.

В одной лавке Стефан приобрел полный комплект одежды наёмника для себя, в другой — простую одежду, какую носили бедняки — для Аэлины. Оружие выбирал придирчиво и долго торговался, жалея каждый медяк, а на ошейнике сэкономил. Купил самый дешевый, хоть продавец и предупредил, что эта модель небезопасна для раба.

Вредить жене магистр не хотел, но выкидывать на ветер и так немногочисленные монеты — тоже. Аэлина же не собирается убегать? Нет, конечно. Поэтому поводок в тридцать метров вполне достаточный. Что ещё: не трогать ошейник, не тянуть, не дергать — это он ей объяснит. Потерпит, не навсегда же. Да, вещь грубая, станет натирать кожу, но он застегнет его так, чтобы ошейник висел свободно.

Наверняка жена возмутится, но тут он бессилен — им через Андастан ехать, татуировки они не могут показать, имперцев там не слишком жалуют, особенно, если имперцы беспомощны, как он сейчас. Ну, положим, он сгущает краски — не настолько он и беспомощен, но рисковать нельзя. Стоит кому-то его узнать — пиши пропало.

При виде ошейника, девушка ожидаемо напряглась, но надеть позволила. И почти тут же — он не успел предупредить — получила удар болью.

Что за манера сначала хватать, потом спрашивать — можно ли было?

Магистр рассердился, но больше на себя. Знал же, что вещь небезопасна, надо было сначала объяснить правила, потом надевать.

Память услужливо подкинула воспоминания о гладкой коже ног жены, которой он касался, когда отрывал полосу от сорочки. Тело недвусмысленно отреагировало, и герцог тихо выругался — только этого ему не хватало!

Герцог поджал губы, покосившись на повозку, и прибавил шагу, подстегнув несчастного мула.

К вечеру въехали в небольшое поселение.

— Эй, наёмник! — окликнул его мужчина, стоявший у ворот богатой усадьбы, мимо которой еле тащилось их транспортное средство. — Куда путь держишь? Уже нанят или ищешь?

— Ищу, — отозвался Стефан. — Есть, что предложить?

— Может, и есть, — мужчина ощупал цепким взглядом мула и повозку. — Но ты, смотрю, с барахлом. Хорошо заработал на прежнем месте?

— Что заработал — всё моё, — насторожённо ответил магистр и чуть сдвинул накидку, как бы, ненароком, демонстрируя катар. — Какая работа?

Наниматься в его планы не входило, но если наёмник не заинтересуется предложением — будет подозрительно.

— Заводи мула во двор, — посторонился мужик, чуть сдвинувшись и давая проход. — Ты же ночью не поедешь дальше? Животина у тебя не слишком молода, того и гляди, копыта отбросит.

— Я не один, со мной рабыня. Что возьмёшь за постой, еда у нас своя есть, — поинтересовался Стефан, остановив повозку, но, не сворачивая в распахнутые ворота.

— Рабыня? — заинтересованно вытянул шею мужчина. — Что ж, найдем и ей место. Алим! Мула в конюшню, — крикнул он работнику.

Стефан покосился на выглянувшую из-под тента Аэлину и бросил:

— Улина, вылезай!

— Смотрю, балуешь ты девку, в повозке возишь, сам пешком идёшь, — не преминул высказаться хозяин.

Герцог развернулся к нему:

— Тебе, какое дело? Моя рабыня. Хочу — берегу, хочу — бью.

— Мне — никакого, — хозяин демонстративно отвернулся от девушки. — Мула обиходят, накормят, девка твоя на конюшне поспит, а ты, ступай за мной в дом.

— Рабыня со мной, — возразил Стефан.

— Да что с ней сделается? В конюшне сена полно. Выспится, как у Единого за пазухой, — всплеснул руками хозяин. — В дом не возьму, не обессудь. Жена у меня невольников на порог не пускает. Иногда останавливаются проезжающие с рабами, так дальше конюшни им ходу нет.

–  Ладно, твой дом — твои правила. Только я тогда тоже на конюшне переночую. Что ты насчет работы говорил?

— Не на дворе же серьезные дела вести? Сначала поужинаем, потом поговорим. За рабыню не бойся, у меня никто не тронет. Бережешь её — планы, какие имеешь?

— Может, имею, — магистр смотрел недоверчиво, прикидывая, не уйти ли от навязчивого и любопытного мужика. Но глаз зацепился за Аэлину, тихо стоящую возле повозки, пока распрягали мула.

Вид у девушки был, мягко говоря, не очень. Видно, что измучилась, ещё, наверное, нога болит.

Сердце царапнула жалость и вина — из-за него страдает, но мужчина задавил непрошенные мысли в зародыше.

На кухне работала? Работала и не жаловалась. Потерпит пару недель в роли рабыни.

— Показывай, куда идти, — Стефан прикинул расстояние от конюшни до дома и добавил. — Улина, ступай за мной.