Лина попробовала и с четвертой попытки зачерпнула полные руки магии. После процедуры, как и обещал мужчина, ей стало намного легче.

— Вот, порозовела, а то сидела пособием для некромантов, — пошутил герцог. — Быстро мойся и спать!

Два раза просить не пришлось — Лина скользнула к купели, покосилась на магистра, который демонстративно отвернулся к окну, и принялась быстро раздеваться.

О, теплая вода! Наконец-то смыть песок и пыль!

Лина остервенело терла себя жесткой тряпкой, заменявшей мочалку, щедро поливая себя из горшочка с мылом. Волосы разбираться не хотели, как она ни дергала — пропитавшиеся потом и пылью пряди не просто перепутались, но заскорузли и присохли.

— Давай, я, — Лина тихо ахнула и погрузилась в купель по подбородок, когда теплые ладони мужа коснулись её головы. — Сама ты повыдергиваешь половину.

Герцог смочил ком, в который превратились волосы жены, потом полил жидким мылом и мягкими движениями втер его, добиваясь, чтобы каждый локон намок и стал скользким.

Затем, стал разбирать пряди, осторожно распутывая их, время от времени добавляя еще мыла и поливая водой.

Через полчаса локоны скрипели от чистоты и спускались ровным, чуть вьющимся полотном.

— Где ты научился так обращаться с волосами? — поинтересовалась Лина, ощупывая рукой полученный результат. Герцог промолчал — наверное, неправильно рассказывать жене, как он любил мыть и расчесывать волосы своей первой любовнице? Он тогда влюбился, как мальчишка. Собственно, почему — как? Он и был мальчишка, едва перешагнувший порог совершеннолетия. С Галорией он встретился в коридоре и удивился, что на мужской половине дома делает такая хорошенькая служаночка? Оказалось, она заблудилась. Конечно же, он проникся и помог ей скорее покинуть запретную для женской прислуги часть дома. А в благодарность она научила его…

Грах, да он неделю штанов почти не надевал, принимая её благодарность.

Галория была такая маленькая, чистенькая, мягкая и нежная. Так радовалась его приходам, с такой готовностью отзывалась и мягко учила, как ей более приятно, что надо сделать, чтобы и ему было еще приятнее — он потерял голову. А после первого в своей жизни минета, когда от переполнявших его чувств чуть не лишился сознания, решил, что должен оставить эту девушку себе навсегда.

Целый месяц он витал в облаках, сначала, наслаждаясь ласками Галории, потом, подбирая доводы, которыми собирался убедить отца, что она ему необходима.

Действительность грубо опустила на землю.

Когда он, трепеща и сжимая от волнения кулаки, вошел в кабинет отца, тот отложил бумаги и посмотрел на сына.

— Что-то произошло? Ты ведешь себя необдуманно.

— Да, — Стефан выдохнул и решился. — Я знаю, что не могу жениться на неодаренной, но есть девушка, которая мне дорога, которой и я дорог. Я хочу оставить её себе.

— И? — отец откинулся на спинку кресла и бесстрастно смотрел на наследника. — Тебе что-то мешает наслаждаться ею?

— Да. Галории приходится работать, я хочу освободить её от контракта и поселить в своих покоях.

— Во-первых, на мужской половине нечего делать женщинам. Во-вторых, о каком контракте ты говоришь? У девчонки одна здесь работа — ублажать тебя.

— Что? — Стефан опешил. — Наверное, ты не знаешь, о ком я говорю. Она — служанка в замке.

— Отлично знаю, — отец встал и подошел к бюро. — Вот, посмотри — мой экземпляр контракта.

Буквы прыгали, но смысл он уловил — некая Галория Дентти обязуется научить наследника рода Д*Арси всем премудростям взрослой жизни. Она обязуется дарить ему ласки по первому требованию и до тех пор, пока нужна юноше. Жалованье за оказываемые услуги исчисляются в сумме…

Дальше он не стал читать, отбросил бумагу, будто она жгла ему руки.

Галория… Он думал, что… А она, оказывается, получала деньги за то, что с ним спала…

— Мой долг отца научить тебя всему, в том числе — помочь стать мужчиной. Когда-нибудь ты сделаешь то же самое для своего сына, — произнёс отец. — Испытывать чувства к первой женщине — естественно. Но теперь ты знаешь, что ты для неё — всего лишь работа, поэтому, надеюсь, розовый флер выветрится из твоей головы. Смотри на вещи просто и рационально. За деньги можно купить всё.

Родитель вернулся к креслу, опустился и придвинул к себе документы.

— Можешь быть свободен.

— Не всё продаётся и покупается! — выкрикнул Стефан, раздавленный и униженный. — Невозможно купить любовь!

— Как раз любовь покупается легче всего, — усмехнулся отец. — И в этом ты только что сам убедился. Оставь меня, я занят. Раз ты всё знаешь, то с этого момента плати девчонке из своих средств.

Да, он тогда еще был настолько юн и наивен, что верил в любовь. Жизнь быстро объяснила, что прав был отец, а не Стефан.