Наверняка ничего хорошего.

Спустившись в предгорье и ступив на тропу через лес, Принц припустил иноходью, однако конь братьев его энтузиазма не разделял: за секунды расстояние между ними увеличилось втрое. Чем усерднее Алексас пришпоривал конягу, тем медленнее мышастый рысил по тропинке.

— И за что ты послала мне сей крест, Богиня? — удручённо вопросил юноша.

— Стойте, — бросила Таша.

Дождавшись, пока дэй осадит Принца, она спрыгнула наземь. Подойдя к мерину, положила ладонь на мягкую серую морду. Поймала взгляд несчастных тёмных глаз с длинными ресницами, сосредоточилась и вспомнила…

…тьму на четырёх когтистых лапах, крадущуюся по тропе…

…красные щели глаз, оскаленную пасть…

Мерин с испуганным ржанием встал на дыбы.

— Эй, эй! — Алексас едва удержался в седле. — Что вы с ним сделали?

— Тише, — Таша в упор глядела на коня, дожидаясь, пока он успокоится. — Я ещё не закончила.

Интересно, что является воплощением безопасности для лошадей? А, была не была…

…пыльная дорога вьётся из-за горизонта, а они стоят рядом с частоколом — высоким, надёжным…

…двор, ярко озарённый светом костра, где ждут копны сена и горы овса…

Конь, замерев, неуверенно тряхнул гривой — и Таша, удовлетворённо кивнув, вернулась на своё место позади Арона:

— Думаю, это поможет.

Когда они двинулись дальше, мышастый уже не отставал. Правда, Принц не преминул вырваться на полкорпуса вперёд, выказав своё превосходство, но милостиво позволил мерину удерживаться на такой дистанции.

— Чудеса, — Алексас покосился на спутницу со скрытым уважением. — Значит, оборотни и такое умеют?

— Для нас не составляет особого труда мысленно пообщаться с животными. Как его зовут?

— Коня?

— Не вас же.

— Конюший вроде Серым звал.

— Просто Серый? Хм… может, пусть будет Серогривкой?

— Хоть королевичем загорским, — Алексас пожал плечами, — коль вашей душеньке угодно.

Впереди замаячила узкая тропка, ответвляясь куда-то в лес — и двое коней, один из которых был торжественно наречён законной наследницей престола, помчались сквозь раннюю кромку дня.

Арон позволил им передохнуть лишь у самой окраины леса, когда Таша уже разглядела между шершавыми сосновыми стволами бескрайнее поле, волнующееся травой на прохладном ветру.

— Сейчас вернусь. — Алексас, спешившись, нырнул в лесную тень.

— Только далеко не отходите, — крикнул дэй вдогонку.

Таша тоже спрыгнула наземь, плотнее кутаясь в плащ. Ветер был странно, не по-летнему холоден, а золотую монетку солнца спрятало тучевое пасмурье.

— Сколько времени?

— До темноты успеем. — Арон с лёгким шелестом прохаживался взад-вперёд по колючему хвойному ковру. Губы сжаты, глаза напряжённо всматриваются в лесную темень. — Поешь.

— Не хочется, — Таша склонила голову набок. — Что тебя тревожит?

— Перемена погоды.

— А что в ней тревожного?

Дэй взглянул на неё, колеблясь.

— Ничего, — наконец последовал ответ. — Просто не люблю непогоду.

Таша едва заметно качнула головой.

Что же ты недоговариваешь, Арон?..

Вернувшийся Алексас тоже торжественно отказался от перекуса, и вскоре они уже выехали в поле.

Поле переливалось синим и фиолетовым: ветер тревожил цветущую живокость и кипрей. Почти заросшая тропа скорее угадывалась, чем виднелась. Стена оставшегося позади леса уползала влево, к зубьям гор, рвущим небесное полотно, по которому вкрадчиво перекатывалась жирная чёрная туча с грязно-жёлтым брюхом.

Туча молчала тем зловещим молчанием, что обычно предшествует грозе. Но Таша всегда чуяла близость дождя, и эта туча не была грозовой. Она просто…

…закрывала солнце.

Мурашки пробежались по спине до затылка, вздыбив волосы — не то от холода, не то от мелькнувшей догадки.

— И с ветром нам подсобили, конечно, — процедил Арон. — Это ведь живокость чаровальная, если я не ошибаюсь… а я редко ошибаюсь.

— А что вас в ней смущает? — поинтересовался Алексас.