— Пыльца живокости чаровальной ядовита! — затараторил Джеми в его голове. — Большая доза вызывает сонливость, чувство опьянения и смерть от остановки сердца! Пыльца этого вида чрезвычайно обильная и…

Крупные цветы шевельнули синими лепестками — и Алексас затаил дыхание, когда ветер швырнул ему в лицо горсть жёлтой пыли.

— …пора цветения приходится на липник*, - закончил брат.

(*прим.: Второй месяц лета (алл.)

— Вопрос отпадает, — усиленно отплёвываясь, изрёк Алексас. — Милая травка. Джеми мне только что про неё поведал.

— Вообще она довольно полезна, — подала голос Таша, хорошенько отфыркавшись. — В лекарственных целях.

— Отваром живокости чаровальной лечат желтуху и воспаление лёгких, а примочки отлично помогают при болезнях глаз, — разглагольствовал Джеми. — В малых дозах пыльцу используют как снотворное. Только с дозировкой надо быть очень осторожным, иначе выйдет галлюциноген вместо…

— Подожди-ка. — Алексас медленно вскинул голову. — Это не из неё случайно делают наркотик «эйфорин»?

— Не знаю, не интересовался.

— Зато я интересовался.

И юноша мрачно повернулся к дэю.

— Изволите объяснить, — любезно осведомился он, — какого демона вы нас завели на поле с опиатами, святой отец?

В серебре Ташиных глаз плеснулось удивление, но Арон лишь задумчиво натянул поводья, придержав Принца.

— Я не ездил этой тропой. Мне о ней рассказал знакомый, а ему — его знакомый. Я видел в его воспоминаниях, что первоисточник бросил некую странную фразу, но решил не придавать этому значения.

— Что за фраза?

— «Придётся пробираться, затаив дыхание».

— Зато теперь нам сполна открылся смысл этих слов, — голос Алексаса просто истекал сарказмом. — И что теперь? Повернём назад?

— Там нас ждёт кое-что пострашнее эйфорийной пыльцы. Но я уверен, что Джеми может нам поможет.

— Шлемовые чары! — радостно откликнулся тот. — Они, правда, всего два часа действуют…

— Говорит, есть чары, — нехотя признал Алексас. — Но их хватит на пару часов.

— Думаю, больше нам и не понадобится. Уступите брату место на секунду.

Алексас, кивнув, закрыл глаза.

Открывший их Джеми не стал терять времени. Пропел «ротегеро эль капо», взмахнул рукой в замысловатом пассе — и миг спустя Таша уже взирала на зыбкую прозрачную сферу, красовавшуюся вокруг его головы, угадывающуюся лишь по лёгкому перламутровому отливу, как у мыльного пузыря.

Догадываясь, что такая же теперь защищает её.

Скосив глаза, Таша удивлённо коснулась своей сферы: пальцы свободно проходили сквозь призрачные стенки, не разрушая их.

— Странная штука… и как она работает?

— Это своего рода шлем, — Джеми удовлетворённо оглядел творения рук своих, украшавшие обоих коней и троих всадников. — Он нейтрализует проходящие сквозь него яды, будь они в воздухе, в жидкости или в твёрдом предмете. Пыльцой всё равно надышимся, но без последствий.

— Отлично, — сфера вокруг головы дэя поколебалась, словно отвечая его кивку. — Тогда в путь.

Они припустили по узкой тропке среди разнотравья, задевая живокость, достающую коням до груди.

Лес в конце концов исчез за задней кромкой горизонта. Взгляду путников докучали лишь синие волны с фиолетовыми гребнями да горы в пасмурной дали. Справа медленно проплывали постепенно снижавшиеся холмы.

Не считая шелеста трав и стука копыт, приглушённого подмятыми стеблями, в воздухе висела тишина.

— Святой отец, может, стоит приберечь лошадей? — нарушил молчание Алексас.

— Не стоит. Как доберёмся до Аларета, там и прибережём.

Припомнив свою тканую карту и уроки краеведения, Таша наконец сообразила, где они находятся: на равнине Лилиас, в народе Приречной, которую Аларет отделял от болот Шэдвар, в народе Заболотья. А самым надёжным способом пересечь реку был единственный мост у городка Пвилл — там река ещё сравнительно узка, хоть и быстра… но им ведь не плыть.

— Увы, мосту недолго осталось быть самой надёжной переправой, — мягко произнёс Арон.