— Ты можешь спуститься и поужинать со мной, — предлагаю я. — Моя еда — твоя еда. Здесь много места, а одноглазая косуля которая решила покончить жизнь самоубийством — весьма неплоха. Если ты не охотишься — то вряд ли свежее мясо успело тебе надоесть. Прекрати ворчать и спускайся.

Я хлопаю ладонью по камню рядом с собой.

Он замолкает и я пытаюсь угадать — или выбирает формулу пострашнее чтобы превратить меня в пепел ада или принюхивается к моей косуле.

— Ешь и убирайся!

Нет. Не угадал. Ни первое, ни второе.

— Я не могу уйти, — засовываю кусок мяса обратно в огонь и развожу руками.

— Почему?

— Мне нужны формулы. Продай мне пару и я тут исчезну. Может и на навсегда, но исчезну. Обещаю.

Снова пауза. Недолгая.

— Я не торгую формулами, идиот. Кто вообще мог сказать тебе такое!

Так… Кайоши будет наказан. Он и правда подшутил надо мной.

— Если не торгуешь… то просто подари. С тебя же не убудет. Пару формул — я никому их не покажу.

— Я тебя убью! — старик начинает злиться очень сильно — я просто чувствую как воздух вокруг становится густым.

— Прямо сейчас или дашь поужинать? — решаю уточнить я и тут замечаю что костёр разгорается слишком сильно и если я прощёлкаю, то от мяса моего останутся только угольки.

— Ты нагл как тот, кто совсем не боится смерти! — удивляется старик.

Хм.

Это да.

Я боялся смерти когда исполнял первый свой контракт. И, кажется, второй. Потом страх пропал. Вернее — он стал бессмысленным. Я ведь знал — меня рано или поздно убьют. Даже если ты лучший из лучших — однажды ты ошибёшься. Или удача решит подшутить над тобой и встанет на сторону врага.

— У меня есть цель, — честно отвечаю я.

— Цель? — старик вдруг успокаивается. — Какая цель?

Конечно, вот так перекрикиваться посреди ночных пустошей это почти забавно выглядит. И не слишком удобно, но почему бы и нет.

Странный старик… что если я скажу ему правду? Он же не убьёт меня за правду.

— Уничтожить всех Первородных.

Он смеётся как очень старая змея.

Очень долго смеётся.

А когда устаёт говорит:

— Ты идиот. Никто не сможет уничтожить всех Первородных.

— Никто, — соглашаюсь я и наконец–то нахожу готовый кусок — румяный и ароматный. — Кроме меня.

— Полторы сотни лет никто не веселил меня так как ты, — говорит старик.

Всё таки лучше бы он спустился вниз.

— Что в этом смешного? — я пробую откусить, обжигаюсь, но, чёрт — вкусно. Голод набросился на меня незаметно.

— Ребёнок с один ядром собирается уничтожить Первородных?

Он снова шипит… ну, то есть, смеётся.

— Троим я уже снёс головы, — сообщаю я старику когда первый кусок оказывается у меня в животе.

Вина бы. Отличная ночь, хорошо сидим.

— Они, наверное, спали, — он перестаёт смеяться.

— Нет. Они точно не спали. Так что там с формулами? Ты дашь мне пару? Или три… да, лучше три. Или четыре. Четыре — это отлично… но лучше всё–таки пять. Пять — надежнее.

— Ты наглец.

И кстати, он не слишком злобный. Или ему скучно. Или… я ему нравлюсь.

— Просто назови цену, — говорю я так, будто у меня все карманы набиты лунным золотом.

— Я не продаю их. Ученики… мои ученики могут узнать их.

Пфф…

Это еще лучше.

— Запиши меня, — я нечаянно роняю огненный кусок мяса в пыль, но быстро подхватываю. Подхватываю и отряхнув засовываю в рот.

— Уже записал, — говорит он.

Ну вот, всё оказалось даже проще. И золото не понадобилось

— Отлично, — говорю я. — Когда тренировка?

— Через тысячу лет. Приходи перед рассветом.

Он еще и шутник.

— Я стану лучшим твоим учеником, — обещаю я.

— Сколько у тебя ядер? — издевается он.

— Одно. Но завтра на рассвете будет три. И это только начало.

— Да ты еще и врун!

Нет, и правда всё оказалось проще и интереснее чем я думал.

Встаю, запихиваю кусок мяса обратно в угли и спрашиваю:

— Если завтра утром у меня будет три ядра — возьмёшь в ученики?

Он ходит вокруг меня и явно не верит своим глазам. Да, он спустился со своей башни и теперь ходит кругами и разглядывает меня.

— Так не бывает, — говорит он. — У самого талантливого кого я видел за почти две сотни лет ядро появлялось после нескольких месяцев напряжённых тренировок.