Как там сказала Эми — «мы можем остаться если станем их подданными»?

Клана Небесного Утёса больше нет.

Высаживаюсь неподалёку от руин, оставляю виверну в развалинах и повязав на запястье левой руки оберег от хидо, выхожу на тропу. Сейчас мне нужно привлекать к себе как можно меньше внимания.

Прохожу совсем немного и натыкаюсь на груду тел. Прямо на тропе. Вороны недовольные тем, что я их спугнул, громко каркая взлетают и кружатся дожидаясь когда я пройду.

Эти тела мне знакомы.

Господин Акайо… и другие.

Эти твари даже не дали их похоронить?

Упыри.

Прежде чем идти дальше останавливаюсь размышляя. Неплохо бы их предать земле — не дело вот так на дороге гнить.

Я бы не хотел чтобы меня так.

— Ты кто? — один из воинов Чёрного Ворона — в чёрно–красных до земли одеждах и стальном остром шлеме делает шаг ко мне.

— Керо.

— Что ты делаешь здесь, Керо?

Сколько их тут? Пока не понять — снаружи рядом с воротами человек пять. А внутри? Сейчас посмотрим.

— Клан Небесного Утёса — мой клан.

— Ты где–то долго гулял, парень, — скалится тип.

— А что случилось то? — я изображаю удивление.

— Нет его. Теперь это Восточный Форпост клана Чёрного Сокола.

Звучит неплохо.

— И что мне теперь делать? — интересуюсь я.

— Или уходи в пустоши или к офицеру — он там внутри. Он тебя запишет.

Нормально. Тут теперь всех как скот будут переписывать?

— Спасибо, господин, — говорю я.

Пусть порадуется — кто еще его назовёт господином кроме меня.

Иду к воротам под подозрительными взглядами воинов… хорошо что я шигиру спрятал под одеждами.

Иду через ворота стараясь прочувствовать атмосферу.

С ней всё здесь очень плохо. Это как чужие люди в твоём доме. Чужие люди которые топчутся по трупам твоих близких.

Вроде бы все заняты своими делами, но настроение гнетущее. И везде солдаты Чёрного Сокола. Их чёрно–красные одежды как магнит притягивают взгляд.

Их тут не много, пара десятков, наверное.

Ничего странного — этого хватит чтобы усмирить мелкий бунт, а кто поднимет крупный еслився семья Эное мертва? Вся кроме Кайоши и… меня.

Кстати, а где же он? По хорошему, ему стоит уйти в пустоши — если чёрно–красные пронюхают что он сын господина Эное — лежать ему в той же куче трупов что и остальные.

Вот и офицер. От остальных он отличается широким кожаным, со стальными бляхами ремнём через плечо и дорогой отделкой ножен меча.

Сидит перед входом в дом Главы клана… теперь это его дом?

— Вы офицер? — спрашиваю я.

Он отрывается от бумаг в которых что–то записывает чёрным вороньим пером и недовольно косится на меня.

— Меня к вам послали. Сказали — запишете.

Недовольство с его лица уходит.

— Имя!

— Керо.

— Керо, господин! — поправляет он меня.

— Керо, господин, — не спорю я.

— Что ты умеешь, Керо?

«Убивать» — хочу сказать я, но, конечно, не говорю.

— Охотиться, господин!

Ему нравится мой ответ. Ну еще бы — это толстое рыло любит вкусно покушать, уверен.

— Оружие есть? — он оглядывает меня с ног до головы.

— Нет, господин, — делаю грустное лицо я. — Было. Но сломалось. Сегодня. Кость у хидо слишком крепкая попалась.

Он кивает удовлетворённый ответом, встаёт и идёт куда–то внутрь дома. Возвращается с длинным — с локоть — ножом.

— Пока такое. Потом придумаем что–нибудь получше.

Беру в руки и взвешиваю. Для умелых рук неплохо. И самое важное — можно его не прятать.

Интересно — выкинуть на дорогу тела господина Акайо и остальных приказал он? Скорее всего, да.

Я наклоняюсь к офицеру поближе и почти шепчу:

— У меня к вам важный разговор, господин. Я кое–что видел.

На его лице появляется большой интерес.

— Что ты видел?

Я вижу как он хочет меня назвать по имени, но не может. Потому что уже забыл, а заглядывать в свою тетрадь — лень.

— Я не могу при всех. Там, — киваю на распахнутую дверь дома.

Он кивает, тяжело встаёт, заставив стул под собой жалобно заскрипеть, и идёт внутрь.

Когда оказываемся внутри я тихонько притворяю дверь за собой, хватаю офицера сзади за волосы и тяну на себя. Рывок очень быстрый и он оглушает как удар. Голова у него запрокидывается. Бью по горлу заставляя на мгновение задохнуться и когда он открывает рот засовываю внутрь лезвие ножа. Просовываю аккуратно — оно должно пройти через рот и горло в грудь не оставив ни одного внешнего пореза.