Потом вытаскиваю нож, прячу под одежду и распахнув дверь ору:

— Господину офицеру плохо!

Прибегают солдаты, ничего не понимают, пробуют ему как–то помочь, заткнуть кровь бьющую фонтаном из горла…

Он еще жив, хватает воздух как рыба выброшенная на берег и с ужасом смотрит на меня. Он бы сказал им что случилось… вот только как?

— Кажется, у него с животом что–то, — с состраданием подсказываю я. — Может быть съел что–то не то?

— Пошёл отсюда, — набрасывается меня кто–то из солдат, а кто–то другой просто молча выпихивает из дома.

Ну и ладно, а я хотел им помочь.

— Ты? Здесь?! — это Кайоши. Он нашёл меня, ая нашёл его.

— Что там случилось? — он заглядывает через моё плечо. — Что там случилось?

— Офицер. Мы с ним неплохо так болтали, а потом ему вдруг стало плохо… очень плохо.

Я делаю очень грустное лицо.

Брови на лбу Кайоши сходятся… вот сейчас он…

— Ты? Ты его?

Да, я угадал — он всё понял. Молодец, догадливый.

— Тсс, — я на мгновение прижимаю палец к своим губам а потом оглядываюсь и киваю в сторону туши корчащейся внутри на полу. — Ему не нужно было есть всё подряд — прожил бы дольше. Это же надо быть идиотом чтобы глотать ножи.

На его лице ужас?

— Ты думаешь они не поймут?! — кивает на солдат бьющихся в панике над умирающим офицером.

— Нет, — машу рукой. — Проверено. И не один раз.

Он хватает меня за руку и тащит в сторону, к воде — там солдат меньше всего.

— Ты всё–таки вернулся?! — мне кажется или на его лице радость?

— Я за Мико.

Радость сразу тухнет.

— Она не пойдёт с тобой!

— Откуда ты знаешь?!

— Знаю.

Пытаюсь сообразить откуда он может такое знать.

— Ты говорил с ней?!

— Нет. Зачем? Она не бросит клан, она не…

— Она не я, — хочешь сказать?

Он успокаивается, как человек который высказал то, что давно хотел высказать.

— Ну да.

— Ну а ты…, — не выдерживаю я. — Ты же теперь вроде как глава клана. Но почему тогда здесь везде солдаты Чёрного Сокола, а тела Эное с выклеванными воронами глазами лежат на дороге?

Он опускает глаза:

— Я похороню. Ночью.

— Ночью? Ну да… ты же смелый только на словах.

Я разворачиваюсь и иду — нужно найти Мико.

— Ты хочешь чтобы я сейчас хоронил их?! — слышу в след.

Оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза:

— Да.

— Меня убьют!

Пожимаю плечами и иду — каждый сам должен решать проблемы с своими демонами.

— А ты…, — он догоняет меня, — ты пойдёшь со мной?!

— Куда?

— Хоронить! Ты же тоже не чужой.

— Конечно. Но сначала найди пару лопат.

Мико нахожу рядом с телом на земле. Телом в белых одеждах. Она замечает меня и пряча заплаканные глаза встаёт.

— Кто это? — шепчу я.

— Бабушка. Только что умерла.

У меня никогда не было бабушки. И родителей.

— Ты любила её?

— Да. И она последняя кто у меня оставалась из родных.

Ах вот как.

Теперь мы с Мико похожи еще больше.

— Нужно поговорить — я оглядываюсь в поисках места где нам никто не помешает. Взгляд цепляется за Дом Главы клана. Тело офицера оттуда уже вынесли, уложили во дворе и теперь разглядывают, пытаясь понять что это за непонятная хворь свалилась на него.

Эта хворь называется Иниро, но им не догадаться.

— Пойдём, — я беру её ладошку в свою и веду в сторону Дома Главы — сейчас там точно не будет никого. Перед порогом показываю на лужу крови впереди — не хочу чтобы Мико вляпалась в неё.

— Что здесь произошло?! — она жмётся ко мне с испугом разглядывая место где только что лежал покойник.

— Офицер. Чем–то подавился.

Завожу её в одну из дальних комнат, закрываю дверь и целую. Её губы впиваются в мои так сильно что я чувствую боль.

— Я скучала, господин. Очень сильно.

Больше всего на свете мне сейчас хочется раздеть её, уложить на полу и трахнуть. Это так странно — Мико, малышка Мико, совсем юная, она кажется непорочной и кажется еще совсем недавно была ребёнком — она дико возбуждает меня.

Нет, нельзя.

Не сейчас. И дело не в том, что сюда запросто могут зайти солдаты Чёрного Сокола. Нельзя после всего, что случилось здесь.

Запускаю руки под её платье сжимая упругие ягодицы, прижимаю дрожащее от возбуждения тело к себе. Затем, сдавшись, не выдержав, обнажаю её грудь и начинаю целовать соски, упиваясь сладковатым вкусом их и нежностью кожи.