— Еще там портфель с бумагами, чуть не с эту дуру размерами, — пнул Быков гусеницу «Голиафа». Какие-то схемы…

— Андрей… как тебя по батюшке? — всё ещё охреневая, спросил я.

— Геннадьевич, — ответил лейтенант. — А что?

— Ты мне, дорогой товарищ Андрей Геннадьевич, напиши список всех причастных к этому делу. Особенно погибших. Описать бой, подробности того, как захватили эту… штуку. Рапорт дай. Понял? Приложи документы испытателя. Где он кстати?

— А кто ж его знает? — пожал плечами лейтенант. — Наверное, закопали уже. Чтобы вонять не начал.

— Ладно, беги, рапорт пиши? Как следует только! Дело тут пахнет орденами.

— Понял, как не понять, товарищ старший…

— Брось, не части, — отмахнулся я. — Ничего не обещаю, но может, и будет вам награда. Я постараюсь, чтобы была.

Заглянув в портфель, я увидел, что он полон какими-то схемами, документами и прочей научной непоняткой. Похоже на протоколы фронтовых испытаний. Сверху приколот листочек с описанием. По крайней мере, мне на первый взгляд так показалось. Хоть и хвалила меня Эмилия, но я-то понимаю, что немецкий мой — так себе, с пятого на десятое. Особенно в этих технарьских дебрях, где слова по три метра длиной. Ладно, разберутся.

— Забираю, конечно, — сказал я. Теперь бы добраться до Киева с этой самой танкеткой. Она ж, зараза, тяжелая, в эмку не влезет, грузовик нужен.

— Или самолет, — добавил довольный разведчик.

— Ну да, или…Это ты о чем сейчас? — спросил я.

— Так вон полевой аэродром, — показал мне Быков. — Сходи, может, и повезет. В этой дуре центнера три с половиной будет, в кармане не унесешь.

Я обошел танкетку. Корпус был изготовлен из стали и разделен на три отсека. В заднем находилась катушка с трехжильным кабелем. Два кабеля предназначались для управления, один — для подрыва. В среднем отсеке располагались устройства и механизмы управления, в переднем — контейнер со взрывчаткой. В этот килограмм шестьдесят тротила влезет. Плюс-минус пара кило. Все это приводилось в движение электромоторами Bosch, вон они торчат, никакого кожуха нет.

Взяв в руки белый пульт с ремнем, я убедился, что кабели отсоединены, а то мало ли что, вдруг аккумуляторы не до конца разряжены, пощелкал рычагами. Один, вверху предназначался для поворотов машины влево или вправо; слева — рычажок с тремя позициями для контроля движения. Вперед, стоп и назад. Ничего сложного. Взрыв осуществляется поворотом ключа, который надо вставить в скважину на пульте. Вот и все, на что сподобился сумрачный тевтонский «гений».

— И какой у нее запас хода?

— Скорость, скорость какая?

Ко мне подошли бойцы из мотоциклетного полка. Красные от недосыпа глаза, серые лица…

Я полистал документы, нашел завалившееся описание.

— Не густо, мужики. Десять километров в час. Танк не догонит. Разве что навстречу…

— Запас хода и вовсе маленький — моторчики на аккумуляторе, сколько они там протянут? Потом подохнет.

Один из красноармейцев потрогал тонкую броню.

— Ее из пистолета можно пробить

Народ закивал, кто-то чиркнул спичкой, бойцы закурили.

— Это сейчас она такая. Да и сделана для испытаний. А потом… — я махнул рукой. Сколько крови нам эти танкетки попили на Курской дуге! Фашисты создали более совершенный вариант Голиафа. На бензине. И тротила туда запихнули в два раза больше.

— Что потом?

Народу было интересно, подтянулись новые красноармейцы.

— Придумают на нашу погибель новые бандуры. Даже не сомневайтесь.

— А вы ее на чем притаранили? — удивился я. — Пешком ее даже большим коллективом не поносишь.

— Да кто ж ее на себе таскать собирался? — усмехнулся подошедший Быков. — На чем немчура везла, на том и поехали. Вот только грузовичок тот растворился как ложка сахара в кипятке: не успели разгрузить, а тут уже ребята с такими петлицами забегали, будто мы не грузовик пригнали, а самое малое штук пять генералов в плен взяли. Так что, — он смешно вывернул карманы, заодно вытряхивая из них мелкий мусор, — кто не успел…

— … Тот опоздал, — закончил я за него. — Ты сарайчик прикрой пока, и никого сюда не пускай. Даже ребят со звездами в петлицах.

— Такие тут не ходят, — засмеялся Быков. — Посторожим, вопросов нет.

***

Аэродром, хоть и был полевым, временным, но народу тут крутилось немало. А может, мне так показалось, кто ж его знает. На КПП, куда меня отправил часовой, у меня в который уже раз за сегодня проверили документы и показали, где штаб. Но до него я не дошел, потому что по дороге я встретился с Егором Саблиным, младшим лейтенантом из Узина.

— О, какие люди, — остановил его я. — Ты куда так мчишься? Решил до Киева пешком добежать?