– Жало в сердце, преданность в душе!

О Первосоздатели, как бы мне хотелось, чтобы Дакот тоже это видел! На секунду где-то глубоко внутри меня встрепенулось прежнее детское восхищение.

– Кир.

Рысенок, протянувший мне руку, чтобы помочь преодолеть высоту последней ступени, виновато съежился. Похоже, мои интонации звучали многообещающе.

– Ты знаешь ее? Ту девушку с кудряшками. Лунэ.

– Нет. – Кир, печально щурясь, качнул головой.

– Тогда почему ты кинулся на Сигала?

– Он мучил ее. Мучил их всех. С зверолюдьми ужасно обращаются. Это неправильно. Жестоко. Я не мог больше терпеть.

– Едва в неприятности не попали из-за тебя!

– Простите! Госпожа Сильва, только не сердитесь на меня!

Я устало потерла виски. Тронула поврежденную щеку и поморщилась. Благо, что Стокер не заметил опухлость под волосами, а иначе расспросы могли продолжиться.

– Зови меня Эксель, – попросила я, прислоняясь к каменной стене. Еще с десяток метров и мы вернемся на Восточную Площадь.

– Но вы ведь сказали, что нельзя фамильярничать.

Сейчас Кир меньше всего походил на зверя. Мальчишка мальчишкой. И это грустное создание с полными наивностью глазами старше меня? Жизнь – странное явление, бесспорно.

– Разрешаю звать меня просто Эксель. В качестве компенсации. Я ведь заставила тебя признать мою власть над тобой.

– Я не против принадлежать вам.

Сделав вид, что не услышала этот робкий шепоток, я наигранно бодро продолжила:

– После всего, через что нам пришлось пройти, придерживаться официоза несколько неуместно. Как думаешь?

– Да, – пролепетал Кир. – Наверное… Эксель.

– Хороший мальчик. Пойдем отсюда.

Мы двинулись по проулку. До слуха уже доносился шум суетливой городской площади.

– Эксель Сильва.

Мое сердце кольнуло. Я оглянулась. К нам приближался Ленс Ригель.

– Иди к площади, – дала я указание Киру.

– Но…

– Ну же!

Рысенок кинулся к выходу из проулка, а я, поджав губы, дождалась, пока капитан Ригель подойдет ко мне.

– Сэр?

– Эксель Сильва, – повторил он.

– Да, сэр? – терпеливо откликнулась я.

– Судя по тому, что ты снова отреагировали на имя, это твое, звереныш. – Мужчина показал мне мою карточку-паутинку. С ее уголка капала вода. – Карлос нашел это в луже у стены.

– О… – Мой словарный запас неожиданно иссяк, и я просто протянула руку. Но капитан не спешил возвращать мне мою вещь.

– Ты спасла его.

Я нахмурилась, пытаясь понять о ком речь.

– Феличита. Спасибо.

– Удивительно. – Я криво улыбнулся. – Капитан Ригель умеет благодаритьот себя лично? Интересно, как часто он это делает?

Надеюсь, я не пожалею о своей дерзости.

Наградой мне стало тихое хмыканье.

Ленс Ригель прижал сверху свою ладонь к моей, передавая мне карточку-паутинку.

– Никогда.

– Значит, я удостоилась невиданной чести. Эта мысль вряд ли позволит мне уснуть сегодня. – Я покосилась на наши соединенные ладони. Ригель не убирал руку, а если ее отдерну я, то карточка наверняка упадет.

По моей ладони скользнула шершавая поверхность. Мужчина передвинул карточку-паутинку так, чтобы мой указательный палец уперся в магический символ в углу. Вспыхнула голубая искра, опознавая во мне владелицу. И капитан Ригель тут же убрал руку, оставив удостоверение на моей ладони.

Я ощутила, как кожа на щеках начинает пылать. Он изначально предлагал мне проверить отпечатки, поэтому-то и не отдавал мне карточку. А я, не догадавшись, прижимала и прижимала свою взмокшую от пота ладонь к его, как… как… даже толком не знаю как кто!

Чтобы скрыть смущение, я поспешила выдать первую мысль, что пришла мне в голову:

– Вы были рядом. Там, на крыше. На самом деле, если бы я ничего не сделала, то вы бы все равно не позволили Феличиту погибнуть… ведь так?

– Так.

– Тогда благодарность точно была излишней.

– Это не была благодарность за спасение моего солдата.

– В таком случае, за что вы меня благодарили?

– За проявление человечности.

Ленс Ригель не стал прощаться со мной. Просто развернулся и ушел. Я наблюдала за черным силуэтом, пока он не скрылся из виду. И даже после этого стояла погруженная в раздумья. И конечный вывод принес мне одно лишь удовлетворение.

Этот город – не кладбище.

В нем все еще есть настоящие живые люди.