Не позволив себе отвлекаться на лишнее, я с вызовом глянула на Ленса Ригеля.

– Ха, – бросил он, невозмутимо взирая на мою руку, покоящуюся на голове Кира.

– Действия – лучшие доказательства, не так ли, сэр? Теперь мы можем уйти?

– Пожалуй.

Промедление обходилось дорого. Я прочувствовала это на себе и не раз. Схватив Кира за руку, я поспешила прочь из проулка. К сожалению, нам пришлось пройти мимо утихомирившегося Сигала. Точнее, я думала, что он утихомирился.

– Любишь развлекаться со зверолюдьми? – Его ненависть была почти осязаема. – Тебе нужно что-то получше. Побольше. – Он грязно осклабился. – Сама не зверочеловек. Но готов биться об заклад, что из господских шлюх. Кто оплачивает эту чудесную одежонку, а, маленькая шлю…

Я отпустила руку Кира. Никогда еще мои движения не были столь стремительными. Сила и скорость – детища эмоции, которая в сотню раз превосходила мощь гнева. Это даже не ярость. Это абсолютный шторм.

Моя рука легла на плечо Сигала – невесомо, как перышко, – а миг спустя мой кулак поразил его в живот.

Дакот был бы доволен. Получилось даже лучше, чем в тот раз, когда лучший друг прижимал меня к стене, а я испробовала на нем этот прием. Но Дакот был моим близким человеком, и осознанно я бы никогда не причинила ему боль. Сигал другое дело.

Капли слюны вылетели из его раскрытого рта и оказались на моей шее. Но вместо брезгливости меня захватили воспоминания: вот Дакот прижимает руки месту, по которому пришелся удар, и, усмехаясь, просит меня не забыть добавить будущему обидчику еще один удар, чтобы тому «было вдвойне «приятно».

Я вцепилась в жиденькие волосы Сигала на макушке и дернула, заставляя его принять вертикальное положение. Похоже, я научилась мастерски наносить удары с близкого расстояния. Солдат совершенно мне не сопротивлялся, а лишь корчился и, постанывая, следовал за рывками моей руки.

– Вы, сэр, помнится, обещали мне что-то получше ипобольше, – холодно заметила я, заставляя Сигала все больше запрокидывать голову и впиваясь ногтями в его кожу. – Я поразмыслила и пришла к выводу, что предлагаемое вами столь любезно является настолько отвратительным, что соватьэтов тела женщин категорически запрещается.

Мое колено с размаху врезалось между ног солдата. Сигал тонко взвизгнул и, хрипя, повалился на каменные плиты. Его трясущаяся макушка уперлась в мысок моей левой туфли.

– Желаю вам впредь удовлетворять ваши внезапно возникшие потребности лишь с трещинами в скалах. – Я сделала шаг назад и брезгливо отерпла мысок туфли о камень. – Если, конечно, скалы от подобной близости не рассыплются в прах от омерзения.

Сигал затих. А я глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. И лишь потом вспомнила, что наша с Сигалом «беседа» происходила отнюдь не в приватной обстановке.

Я выпрямилась и настороженно обернулась. Феличит и Терра стояли, неделикатно демонстрируя окружающим нутро своих глоток – попросту раскрыв рты. Реакция Карлоса была более сдержанной, хотя сбежавшие к макушке брови являли собой зрелище весьма любопытное.

И лишь лицо капитана Ригеля оставалось неизменным. Хладнокровная сдержанность.

Или?..

На фоне этой бесцветной бесстрастности пылали серебристые огоньки. Даже на расстоянии я видела их в глубине его презрительно прищуренных глаз. Раньше я была частью темной сцены, слегка мерцающей, словно погибающее сияние светлячка, и этим чуть выделяющейся по сравнению с темным сумраком этого мира. Но сейчас мою часть сцены осветили софиты. Что-то произошло, и я отделилась от сумрака, вышла из тумана и покинула тень.

И зверь встрепенулся. Зверь заметил меня. Зверь сделал шаг в мою сторону.

Я погрузилась в это трепетное предвкушение. И поздно услышала шум. Топот слышался уже совсем близко.

– Мальчик! – Терра махнула нам рукой, в которой была зажата та самая шапочка с козырьком, в суматохе потерянная Киром. Девушка звала рысенка, но головной убор почему-то швырнула мне.

В кои-то веки моя реакция не подвела. Поймав шапочку, я с размаху водрузила ее на голову Кира. Нежничать как Вальтер у меня не было времени, поэтому я весьма неделикатно затолкала уши рысенка под головной убор.

Едва я с этим справилась, как проулок превратился в очень многолюдное место. На нагрудных карманах плащей прибывших солдат значилась цифра «пятьдесят шесть».

– Капитан. – Карлос подождал, пока Ригель посмотрит на него, и указал на высокого бородача, который, стоя у стены, пораженно оглядывал бессознательные тела Сигала, Фина и Джима. – Капитан. Стокер.

– Что тут произошло? – Стокер, капитан пятьдесят шестого отряда, растерянно взирал на солдат семнадцатого отряда. – Семнадцатый, почему мои солдаты без сознания? – Его взгляд нашел капитана отряда. – Ригель?